Сайт «Антропософия в России»


 Навигация
- Главная страница
- Новости
- Антропософия
- Каталог файлов
- Поиск по сайту
- Наши опросы
- Антропософский форум

 Антропософия
GA > Сочинения
GA > Доклады
Журнал «Антропософия в современном мире»
Конференции Антропософского общества в России
Общая Антропософия
Подиум Центра имени Владимира Соловьёва
Копирайты

 Каталог файлов
■ GA > Сочинения
■ GА > Доклады

 Поиск по сайту


 Антропософия
Начало раздела > GA > Доклады > Эзотерическое рассмотрение кармических связей. Том IV

Седьмая лекция (Дорнах, 18 сентября 1924 года).


Сегодняшнюю и завтрашнюю лекцию я хотел бы построить таким образом, чтобы из них могли получиться некоторые руководящие указания в отношении действия Кармы с одной стороны, а также в отношении значения познаний, которые касаются Кармы тех или иных людей, позволяя пролить свет на всеобщую историю и в особенности на развитие духовной жизни. Однако мы не сможем понять Карму в ее действиях, пока мы рассматриваем только следующие друг за другом земные жизни какой-либо индивидуальности. Дело обстоит, как известно, таким образом, что когда в земной жизни человека ему проливается сильный свет на земной жизненный путь какого-либо человека или же на его собственный, тогда его прежде всего глубоко интересует вопрос: каким образом результаты минувшей земной жизни переходят в последующую? — Но сей способ действия Кармы никогда не получил бы своего объяснения, если оставаться при рассмотрении только земных жизней человека; ибо человек ведь переживает между следующими друг за другом земными жизнями ту или иную жизнь между смертью и новым рождением. В этой жизни между смертью и новым рождением и вырабатывается собственная Карма человека, слагаясь из того, что случилось в его земной жизни, проведенной совместно с другими людьми, кармически с ним связанными и теперь, тоже развоплотившись, находящимися в жизни между смертью и новым рождением, — вырабатывается и во взаимоотношениях его с Духами высших Иерархий, а также, пожалуй, и с низшими духами. И эта Карма в том, как она вырабатывается, становится понятной только тогда, когда можешь направить ясновидческий взор ввысь к Существам небесных светил, которые являют лишь свою внешнюю сторону в том виде, какими они предстают для физических глаз.

Надо опять и опять сказать, что физики были бы в высшей степени изумлены, если бы они попали туда, где — небесные светила, наблюдаемые ими через телескопы и анализируемые посредством спектроскопов в отношении их вещества и даже их строения. Поражены были бы эти физики, если бы они попали в те пункты, где эти небесные тела, ибо они там встретили бы вовсе не то, чего они ожидают. То, что какое-либо небесное светило являет земным наблюдателям, есть для его собственного существования ведь лишь довольно бессущественное проявление вовне, а то, что небесное светило в себе содержит, — духовного рода или же, если оно физического рода, то это последнее является, можно сказать, остатком от некоего духовного.

Вы можете, мои дорогие друзья, следующим образом лучше всего уяснить себе, как тут обстоит дело. Поразмыслите о том, что какой-то обитатель одного из небесных светил стал бы наблюдать Землю подобным же образом, как у нас астрономы и астрофизики наблюдают другие небесные светила: он описал бы некий диск, который мерцает, светится во Вселенной; нашел бы, может быть, у него темные и светлые пятна и как-то истолковал бы их. Вероятно, это истолкование не соответствовало бы тому, что знаем мы — земные жители. Может быть, если бы ему довелось при случае заметить пламя, извергаемое Везувием, то он стал бы говорить о том, что на Землю тут налетела извне комета и т.п. Во всяком случае, описания такого астронома имели бы весьма мало общего с тем, что существенно для нашей Земли.

А что образует то, что существенно для нашей Земли? Поразмыслите о следующем. Наша Земля ведет свое происхождение из того, что в моем «Тайноведении» описано как бытие Сатурна. Тогда еще не существовало никакого воздуха (газа), никакой жидкости, никакого твердого вещества, а было только дифференцированное тепло. И в этом дифференцированном тепле было в зачатке заключено все то, что позднее стало минеральным, растительным, животным царствами природы, а также и человеческим царством. Мы, люди, такие еще были внутри этого Сатурна — в этом тепле.

Затем это развивается дальше. Воздух (газ) выделяется из тепла; выделяется вода (жидкость); выделяется твердое вещество; все это суть явные остатки, которые были выделены, которые были отброшены человеком, чтобы достигнуть своего образования как человека. Все то, что есть в нас как минеральное (твердое), а также жидкостное и газообразное, суть всего лишь остатки отброшенного нами. Таким образом, существенным на Земле является не то, что есть там, в царствах природы, а также и не то, что мы несем в наших костях и мускулах, ибо эти последние состоят ведь из того, что нами отброшено и снова принято в себя, но существенным являются наши души. А все другое, все сущности есть более или менее видимость (schein), или остаточный продукт и т.п.

Землю поистине можно описать только тогда, если она описывается как колония человеческих душ в мировом пространстве. И также все небесные светила суть колонии духовных Существ в мировом пространстве, которые возможно узнать. Наши собственные души, когда они прошли через врата смерти, движутся через эти небесные колонии, проделывая свой дальнейший путь развития — вплоть до нового рождения — в сообществе с теми человеческими душами, которые там уже находятся, и с Существами высших Иерархий или также низших Иерархий; а затем, сообразно тому, какая выработана карма, человек становится созревшим к тому, чтобы снова принять то или иное земное тело. Значит, если мы хотим понять Карму, то нам надлежит снова обратиться к «звездной мудрости» (Sternenweisheit), то есть к духовному исследованию пути человека между смертью и новым рождением — пути, проходимому им во взаимоотношениях с Существами небесных светил (Sternenwesen).

Однако до вмешательства власти Михаила у людей нового времени были великие трудности в деле обретения действительной «звездной мудрости». И когда антропософия все же смогла прийти к этой «звездной мудрости», то она знает, что благодарностью за это она обязана тому обстоятельству, что с наступлением последней трети девятнадцатого столетия власть Михаила вмешалась в свершения земного человечества. И среди многих вещей, благодарностью за которые мы обязаны власти Михаила, есть и то, что мы снова получили беспрепятственный доступ к исследованию того, что должно быть исследовано в мирах небесных светил, чтобы постигнуть карму, образование Кармы в человеческом существовании.

Я хотел бы сегодня показать вам это на одном примере, чтобы постепенно ввести вас в область тех чрезвычайно трудных вопросов, которые возникают в связи с исследованием Кармы. Я хотел бы привести вам один пример, как некую иллюстрацию, из которой вы сможете усмотреть все то, что должно произойти прежде, чем можно начать говорить о действии Кармы таким образом, как теперь в этой моей лекции. Ибо, не правда ли, понимаешь, что если бы содержание этой лекции было бы как-либо изложено сегодня в обычной публичной лекции, тогда то, что есть результат совершенно точного исследования, было бы сочтено за неясность, за глупость. Но это есть именно результат совершенно точного исследования; и вам следует уже узнать обо всей той ответственности, какую надо сознать при таком исследовании, а также узнать обо всем том, что противодействует такому исследованию и через какие «тернии» приходится продираться при таком исследовании. Ибо необходимо, чтобы некоторое число людей могло узнать обо всех кармических своеобразных особенностях, отличающих сопринадлежность к Михаилу, о чем я говорил; им надо знать, что при этих вещах дело идет о серьезном духовном исследовании, а не о том, что сегодня думают о таких вещах невежественные люди, стоящие вне антропософского движения.

ГЕНРИХ ФОН ОФТЕРДИНГЕН — ШТРАДЕР

Почти все из нас, мои дорогие друзья, могут вспомнить (я ведь отчасти уже упоминал об этом факте) одну фигуру, которая все снова и снова появляется в моих мистериях: это — фигура Штрадера.

Эта фигура Штрадера обрисована, взята в известном смысле из жизни — в той мере, в какой это может иметь место в поэзии. И личность Штрадера (о чем я уже здесь упоминал) имела своего рода прообраз в лице одного человека, который сопережил развитие последней трети девятнадцатого столетия, пришел к своего рода рационалистическому христианству. Эта личность после чрезвычайно тяжелой юности (в фигуре Штрадера нечто сквозит от этого) стала монахом ордена капуцинов, не смогла удержаться внутри церкви и потом нашла путь, приведший к должности профессора.

Эта личность, когда она от теологии обратилась к философии, стала воодушевленным приверженцем свободомыслящей религии Лессинга. Эта личность была тогда такой, что впала во внутренний конфликт с официальным христианством и довольно сознательно хотела, исходя из разума, обосновать своего рода рационалистическое христианство. И та душевная борьба, с которой мы встречаемся у Штрадера в драмах-мистериях, разыгрывалась в своем варианте уже в жизни этой личности.

Как вы знаете, в моей последней драме-мистерии Штрадер как личность умирает. И когда я сам оглядывался назад на то, каким образом личность Штрадера была вплетена в комплекс моих драм-мистерий, то я должен был сам сказать себе: хотя ведь и не было никаких внешних препятствий для того, чтобы Штрадеру можно было еще продолжать жить дальше, подобно другим персонажам драм-мистерий, тем не менее он умирает в силу внутренней необходимости! Так что было даже возможно рассматривать смерть Штрадера как неожиданность в ходе событий драм-мистерий. В известный момент Штрадер вдруг умирает: ибо я почувствовал, что не могу дальше выводить личность Штрадера в драмах-мистериях.

Почему это? Видите ли, мои дорогие друзья, тем временем умер, если я смею так выразиться, оригинал фигуры Штрадера. И вы можете себе представить, насколько глубоко интересовал меня этот оригинал, раз я обрисовал его в фигуре Штрадера. Этот оригинал интересовал меня и дальше — также и после того, как он прошел через врата смерти.

Но тут есть одно своеобразное обстоятельство. Когда мы имеем побуждение проследить ясновидческим взором некую личность в то время, которое непосредственно следует за ее смертью и которое длится приблизительно одну треть физической земной жизни (тогда земная жизнь неким образом переживается в обратном порядке, но втрое скорее), — то что же такое, собственно, переживает тогда человек в десятилетия, непосредственно следующие за концом его земной жизни?

Когда вы составите себе представление о человеческой жизни здесь на Земле, то замечаете, что эта жизнь распадается на дни и ночи — на состояния бодрствования и состояния сна. В состояниях сна всегда присутствуют в сновидениях образные реминисценции дневной жизни. Когда человек оглядывается назад на свою жизнь, то ему ведь вспоминаются обычно только состояния бодрствования, дневные состояния. Такого рода воспоминания можно было бы передать следующим образом: вот, я вспоминаю себя с утра вплоть до вечера; затем — перерыв; потом опять вспоминается происшедшее с нового утра вплоть до вечера; затем опять перерыв; потом ... и так далее и так далее.

Однако, хотя за ночь ничего не остается в памяти человека, линия его жизни просто продолжается дальше; и наши воспоминания обманывают нас, когда мы в своей памяти присоединяем друг к другу только день за днем. Но после смерти нам приходится пережить как могучую реальность то, что наличествовало по ночам, то есть во время приблизительно одной трети нашей земной жизни, — и пережить это в обратном порядке. И тогда наступает своеобразное переживание: имеют некоторое чувство бытия, я сказал бы, чувство некоторой действительности того, что выпадало пережить человеку на Земле. Если бы этого чувства действительности не имелось, тогда ведь все то, что человеку встречалось день за днем, он мог счесть за сновидения. Знают, что земные вещи реальны: ударяешься об них, если наталкиваешься на них, от них исходит свет, исходят звуки. Короче говоря, существует многое, побуждающее нас иметь чувство действительности здешнего мира во время земной жизни между рождением и смертью.

Однако если вы и усвоили здесь это чувство действительности, если вы, мои дорогие друзья, обозначаете как реальность, тех людей, с которыми вы здесь встречаетесь, то, тем не менее, все это в отношении своей интенсивности выступает не более чем действительность сновидений по сравнению с могущественной в ее интенсивности действительностью, которую переживают в те десятилетия непосредственно после смерти (и которую сопереживает ясновидящий наблюдатель). Все это является человеку гораздо более реальным, чем земная жизнь, как если бы эта последняя была сновидением, — как если бы душа только теперь пробудилась по отношению к интенсивной жизни. Это и есть то своеобразное обстоятельство, о котором я упомянул.

И когда я прослеживал путь Штрадера, то естественно, что мое внимание гораздо больше привлекала реальность, реальная индивидуальность, которая жила после смерти в потустороннем мире, чем воспоминание о ее земной жизни, которое по сравнению с тем, что наступает для умершего, является подобным сновидению. Так что по сравнению с сильными впечатлениями от умершего я не мог иметь больше интереса описывать Штрадера как живого.

Итак, я мог здесь сказать, исходя из собственного опыта, сколь мало интенсивна земная жизнь по сравнению с тем, что выступает, когда прослеживаешь человека после его смерти, и что есть гораздо более интенсивная жизнь. И как раз тогда, когда вследствие вспыхнувшего земного интереса этот особенный интерес к данному человеку побуждает попытаться ясновидчески проследить его жизнь далеко после смерти, тогда замечаешь препятствующие этому трудности. Ибо когда ведешь правильное наблюдение, проникновенно наблюдаешь, тогда видишь, как в этой посмертной жизни в обратном направлении, длящейся приблизительно одну треть минувшей земной жизни, умерший побуждается подготовить образование своей грядущей Кармы. При этом переживании в обратном направлении он видит все то, что сделал в своей жизни. Если я умер, например, в возрасте семидесяти трех лет и, будучи шестидесятилетним, причинил кому-то страдание, то я переживаю это снова при моем посмертном странствовании в обратном направлении, но я переживаю это таким образом, что переживаю теперь не те чувства, которые я сам имел тогда, когда наносил обиду, но те чувства, которые пережил обиженный человек. Я полностью переношусь в переживания другого. И вот так живу я теперь, собственно, в тех людях, которые были затронуты мною в добром или же злом смысле, и имею их тогдашние переживания как свои собственные. И тогда у меня самого подготовляется тенденция кармически загладить, возместить содеянное.

Интерес, который я имел к этому земному прообразу Штрадера, выступавшему теперь передо мной как сверхчувственная индивидуальность, был возбужден именно потому, что этот прообраз действительно хотел постигнуть христианство проницательным, остроумным, рационалистическим способом. При этом можно восхититься таким мыслителем, но тем не менее повсюду замечаешь, как обрываются нити рационалистической логики, как обрываются сплетения понятий при этом рационалистическом изложении христианства, данном в книгах того человека, которые были написаны им в его земной жизни; замечаешь, как при этом по существу выступает нечто ужасно абстрактное, — как автор не может прийти к спиритуальному постижению христианства, как он при помощи философских понятий сколачивает себе своего рода рационалистическую религию и так далее. Короче говоря, вся слабость интеллектуализма теперешнего времени обнаруживалась у этой личности.

Это опять обнаружилось примечательным образом при прослеживании его жизненного пути после смерти. Люди, у которых не выступают такие трудности, как у земного оригинала Штрадера, при прохождении посмертного пути постепенно вживаются в сферу Луны. Это есть первая «станция» на этом пути. И когда мы, как умершие, приходим в область Луны, то мы встречаем ведь там всех тех, сказал бы я, «Регистраторов» нашей Кармы (судьбы), которые в древнейшие времена были некогда мудрыми Учителями людей (о них здесь часто говорилось); когда Луна физически отделилась от Земли и из части Земли стала собственным космическим телом, тогда они последовали вместе с Луной. Так что теперь, когда мы, как умершие, проходим область Луны, то прежде всего встречаем там тех великих Учителей человечества, которые некогда действовали, не воплощаясь в физическом теле, но тем не менее заложили основы изначальной мудрости, лишь отблеск которой есть в том, что сохранилось по традиции в литературе. Если мы не наталкиваемся на какие-то преграды, то на своем посмертном пути, так сказать, беспрепятственно вступаем в эту область Луны.

У той же личности, которая является прообразом Штрадера, обнаружилось нечто такое, из-за чего она оказалась не в состоянии во время ее душевной жизни, последовавшей непосредственно после смерти беспрепятственно пройти через область Луны из-за ряда возникших преград, — как если бы область Луны не хотела допустить к себе эту индивидуальность.

И если в образных имагинациях ясновидчески проследить, что там, собственно, было, то обнаруживается следующее: было так, как если бы те Духи, Первоучителя человечества, некогда принесшие ему первоначальную спиритуальную мудрость, все снова и снова возглашали навстречу этому праобразу Штрадера: «Ты не можешь прийти к нам, ибо ты из-за твоих особенных душевных качеств еще ничего не смеешь познать о небесных светилах; ты должен подождать, — ты должен еще повторно пережить то, через что ты прошел, и не только в своей последней инкарнации, но и в предшествовавшей ей, и тем самым стать зрелым для того, чтобы вообще сметь познать что-то о небесных светилах и их сущности».

И вот тогда наступило то примечательное, что имелась некая индивидуальность, навстречу которой не могло, собственно, выступить духовное начало мира небесных светил или могло выступить лишь с трудом. Оно, конечно, выступало ей навстречу, но могло лишь с трудом выступать ей навстречу. И вот таким образом я как раз в связи с этой личностью сделал то замечательное открытие, что у таких рационалистически-интеллектуалистических индивидуальностей новейшего времени наличествует некое препятствие при образовании, при выработке их Кармы, а именно то, что они не могут беспрепятственно приблизиться к небесным светилам в их сущности. При дальнейшем исследовании получалось, что эти личности почерпнули свои способности и силы к их рационализму из того времени, которое как раз предшествовало времени вмешательства власти Михаила. Они еще не были правильным образом затронуты влиянием власти Михаила.

Но отсюда со всей силой выступило требование произвести дальнейшее исследование Кармы этой личности в отношении ее прошлого. Ибо я должен был сказать себе следующее. Там находится нечто такое, что эта личность, исходя из результатов прошлых жизней, отпрепарировала таким образом, что это не только оказало свое действие в последовавшей земной жизни, но еще вторглось дальше в жизнь после смерти. А это — уже поистине замечательный феномен.

Тогда обнаружилось, что жизнь, которая предшествовала этой, эскизно обрисованной мною земной жизни, какая отображена в фигуре Штрадера, — что жизнь в духовных мирах, предшествовавшая этой земной жизни, была жизнью тяжкого испытания, поистине жизнью испытания этой души в сверхчувственных мирах: «Как же мне держаться по отношению к христианству?» Можно сказать, что там, в сверхчувственном мире, медленно подготовляется то, что делает эту личность затем в земной жизни неуверенной в отношении постижения ею христианства. Это также просвечивает в фигуре Штрадера: он ни в чем не уверен; отвергает определенным образом то, что сверхчувственное есть; хочет постигать только при помощи рассудка, но все-таки хочет что-то узреть. Вспомните, каким изображен Штрадер. Такой уж выросла эта личность и выступила в жизни в силу ее Кармы, восходящей к более раннему времени. И обнаруживается, что фактически эта личность при прохождении через жизнь между смертью и новым рождением, перед этой ее земной жизнью в конце девятнадцатого столетия, прошла в очень приглушенном состоянии сознания сквозь жизнь небесных светил, — как раз эту жизнь между смертью и новым рождением прошла как оглушенная. Впоследствии в земной жизни, как реакция на это, выступило стремление к образованию самых ясных, самых четких понятий в противоположность тем смутным понятийным образам (Begriffsbildern), которые испытала эта личность между смертью и новым рождением.

И вот, когда от этих, сказал бы я, переживаний, являющих миры небесных светил словно в тумане, переходишь к прошлой земной жизни этой личности, тогда находишь нечто в высшей степени примечательное. Тогда оказываешься приведенным, — по крайней мере, так стало со мной, — к «БИТВЕ ПЕВЦОВ В ВАРТБУРГЕ» 1266 года, происходившей в то время, которое я описал вам как то, когда старые платоники, например школы ШАРТРА, взошли в духовные миры, а аристотелики еще не спустились на Землю, и когда между этими обеими группами духов состоялась своего рода конференция о грядущем Михаиловом деянии. На это время падает битва певцов в Вартбурге.

Это всегда интересно проследить: что происходит здесь, на Земле, и — одновременно в потустороннем мире? И вот мы имеем битву певцов в Вартбурге, которая не была непосредственно связана с грядущим Михаиловым течением.

Кто же участвовал в битве певцов в Вартбурге? Там собрались самые значительные немецкие поэты, которые соревновались друг с другом в пении своих стихов. Известно, что там бились ради славы их покровителей-князей и признания собственной ценности ВАЛЬТЕР ФОН ДЕР ФОГЕЛЬВЕЙДЕ, ВОЛЬФРАМ ФОН ЭШЕНБАХ 1), РЕЙМАР ФОН ЦВЕТЕР; был там еще ГЕНРИХ ФОН ОФТЕРДИНГЕН, выступавший, по существу, один против всех других. И в этом Генрихе фон Офтердингене нашел я ту индивидуальность, которая потом была заложена в человека, ставшего прообразом фигуры Штрадера.

Итак, мы имеем дело с Генрихом фон Офтердингеном и должны направить наш взор на разрешение вопроса: почему Генрих фон Офтердинген после того, как он прошел через врата смерти, проходил через мир небесных светил словно в брезжащем, сумеречном сознании? Почему?

Тут нужно немного проследить ход этой битвы певцов. Генрих фон Офтердинген выступает против других. Уже призван палач: он должен казнить Генриха, если тот потерпит поражение. Но Генрих фон Офтердинген избегает этой судьбы. Он призывает к себе, чтобы по-новому провести эту битву, волшебника КЛИНГЗОРА из Венгрии. Он действительно устраивает приезд в Эйзенах волшебника Клингзора из Венгрии.

И вот заново разыгрывается Вартбургская битва певцов при соучастии Клингзора. Можно отчетливо узреть следующее: на стороне Генриха фон Офтердингена, который при своем выступлении поет сам, выступает Клингзор, но не один — он велит вмешаться неким духовным существам. Так, например, он вызывает одержимость одного юноши таким духовным существом, которое затем и поет вместо него. И Клингзор дает выступить в Вартбурге еще более могущественным сверхчувственным силам.

Всему тому, что исходит от Клингзора, противостоит ВОЛЬФРАМ ФОН ЭШЕНБАХ (ок. 1170-1220). Процедура, которую проводит Клингзор и позади которой находится и действует такое сверхчувственное существо, должна показать: ученым ли человеком является Вольфрам фон Эшенбах? Однако Клингзор оказался несколько «прижатым к стене» Вольфрамом фон Эшенбахом. Ибо, когда Вольфрам фон Эшенбах замечает, что в игре участвует такое духовное существо, он начинает петь о причастии Святых Тайн, о Пресуществлении, о присутствии Христа в причастии Святых Тайн (Даров), — и дух должен удалиться, так как он не может этого вынести. Позади всего этого находились действительные реальности (да будет мне позволено употребить эту тавтологию).

И все же Клингзору удалось доказать при помощи этих духовных существ, что Вольфрам фон Эшенбах, хотя и обладает христианством, но христианством, которое больше не считается с Космосом, с миром небесных светил, а потому он оказывается совсем неучем в отношении всякой космической мудрости. Этого Клингзор добился. Клингзор доказал, что певец Грааля уже в то время знал о христианстве лишь только то, что не касалось отклоняемого церковью космического христианства. И Клингзор мог ведь потому так выступить духовно непоколебимым образом, что он обладал этой мудростью мира небесных светил. Но уже из его рода и способа, как он применяет ее, можно узреть, что то, что называется «черной магией», примешивается к его волшебному искусству.

Итак, мы видим, что против Вольфрама фон Эшенбаха, чуждого миру небесных светил, была неправедным образом применена «звездная мудрость». Сейчас речь идет о времени тринадцатого столетия, перед выступлением на Земле тех доминиканцев, о которых я упоминал; речь идет о том времени, когда христианство как раз там, где оно было особенно величественным, отклонило всякое прозрение в мир небесных светил, когда лишь там, где было внутреннее отчуждение от христианства, еще наличествовала «звездная мудрость», как у Клингзора из венгерской страны.

Генрих фон Офтердинген, призвав Клингзора, тем самым заключил союз с нехристианской «звездной мудростью». Вследствие этого Генрих фон Офтердинген остался в некоторой мере связанным не только с личностью Клингзора, которая позднее, собственно, исчезла из сверхчувственной жизни, но в особенности остался связанным с отрешенной от христианства космологией Средневековья. И вот так жил он дальше во время между смертью и новым рождением, а потом снова воплотился, как я описал вам, изливая известную неуверенность в отношении христианства.

Но существенным тут является следующее. Он опять, умирая, проделывает путь в обратном направлении; и проделывая этот путь в обратном направлении в мире душ, он, следуя этим путем, столкнулся с необходимостью снова приблизиться к миру небесных светил, а для этого — принять участие в той жестокой битве, которую должен был начать вести Михаил за свою власть именно в последней трети девятнадцатого столетия против тех демонических сил, которые связаны с нехристианской космологией Средневековья. И, чтобы сделать эту картину полной, добавим: можно вполне точно ясновидчески узреть, что среди тех, кто ожесточенно воевали против власти Михаила и против которых должны были выступить духи Михаила, были и еще теперь присутствуют те самые духовные существа, которые некогда в Вартбурге были вызваны заклинаниями Клингзора, чтобы выступить против Вольфрама фон Эшенбаха.

Итак, перед нами предстает здесь некий человек, который, в результате своей Кармы ненадолго вступил даже в орден монахов-капуцинов, но, тем не менее, не мог подойти к христианству, — не мог подойти потому, что он нес в себе антагонизм по отношению к христианству, который он воспринял тогда, когда призвал из венгерской страны Клингзора на помощь против Вольфрама фон Эшенбаха, певца Парсифаля. И в то время как в подсознании этого человека все еще приглушенно сказывалась нехристианская космология, в его обыкновенном сознании наличествовало какое-то рационалистическое христианство, ни для кого не представлявшее особенного интереса. Интерес представляет только его жизненная борьба — с попыткой при помощи христианского рационализма обосновать своего рода рационалистическую религию.

Но, видите ли, мои дорогие друзья, самым важным, самым значительным является то, что можно усмотреть взаимосвязь между абстрактным рационализмом, проницательным абстрактным мышлением и тем, что творится в подсознании: приглушенные, обессиленные представления о небесных светилах и отношения к небесным светилам изживают себя, вздымаясь в сознание как абстрактные мысли.

И когда затем прослеживаешь, как сформировались в их Карме самые толковые — на материалистический лад — люди современности, то приходишь к тому, что эти люди, почти все, в их прошлых земных жизнях имели какое-то дело с космическим уклоном в ЧЕРНУЮ МАГИЮ. Это есть взаимосвязь большого значения.

У крестьян инстинктивно сохранилось то чувство, что они сразу питают определенное отвращение к тому человеку, появляющемуся среди них, который показывает себя слишком толковым в рационалистическом смысле; этого они не терпят. Тут в их взгляд на это инстинктивно проникает нечто, восходящее к таким взаимосвязям.

Да, мои дорогие друзья, взгляните теперь на все это в целом. Такие духи встречались в последней трети девятнадцатого столетия. Они принадлежали к самым интересным. Так, например, перевоплощенный Генрих фон Офтердинген, который имел дело с самым черным магом своего времени, с Клингзором, оказывается интересным как раз из-за своего рационалистического рассудка!

Но тут же обнаруживается, какие существуют трудности, когда хотят правильным образом подойти к «звездной мудрости». И этот правильный подход к «звездной мудрости», который нужен для того, чтобы проникать ясновидческим взором в Карму, возможен только в свете верного узрения власти Михаила и при своем примыкании к Михаилу.

Это опять подтверждает вам то, через всю действительность новейшего времени, вздымаясь, проходит одно течение духовной жизни, (я показал его сегодня вам на одном конкретном примере — на примере человека, ставшего прообразом фигуры Штрадера), — течение, которое затрудняет правильный подход к науке о небесных светилах, а, тем самым, и к науке о Карме. Как все же это можно осуществить, и притом надежно осуществить, вопреки нападкам, которые возможны с той стороны, какую я охарактеризовал, и подойти к «звездной мудрости» и к познанию образования Кармы — об этом будет дальнейший разговор завтра.

 

ПРИМЕЧАНИЕ 

1) ВОЛЬФРАМ ФОН ЭШЕНБАХ (Wolfram von Eschenbach) (ок. 1170-ок. 1220), немецкий поэт-миннезингер. Проповедь религиозного искупления в стихотворном рыцарском романе «Парсифаль» (1198-1210; одноименная опера Р. Вагнера).


Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Другие публикации
  • Первая лекция (Дорнах, 5 сентября 1924 года).
  • Вторая лекция (Дорнах, 7 сентября 1924 года).
  • Третья лекция (Дорнах, 10 сентября 1924 года).
  • Четвёртая лекция (Дорнах, 12 сентября 1924 года).
  • Пятая лекция (Дорнах, 14 сентября 1924 года).
  • Шестая лекция (Дорнах, 16 сентября 1924 года).
  • Восьмая лекция (Дорнах, 19 сентября 1924 года).
  • Девятая лекция (Дорнах, 21 сентября 1924 года).
  • Десятая лекция (Дорнах, 23 сентября 1924 года).
  • Последняя речь «Обращение в канун Дня Михаила» (Дорнах, 28 сентября 1924 года).
    Вернуться назад


  •  Ваше мнение
    Ваше отношение к Антропософии?
    Антропософ, член Общества
    Антропософ, вне Общества
    Не антропософ, отношусь хорошо
    Просто интересуюсь
    Интересовался, но это не для меня
    Случайно попал на этот сайт



    Всего голосов: 4336
    Результат опроса