Сайт «Антропософия в России»


 Навигация
- Главная страница
- Новости
- Антропософия
- Каталог файлов
- Поиск по сайту
- Наши опросы
- Антропософский форум

 Антропософия
GA > Сочинения
GA > Доклады
Журнал «Антропософия в современном мире»
Конференции Антропософского общества в России
Общая Антропософия
Подиум Центра имени Владимира Соловьёва
Копирайты

 Каталог файлов
■ GA > Сочинения
■ GА > Доклады

 Поиск по сайту


 Антропософия
Начало раздела > GA > Доклады > Эзотерическое рассмотрение кармических связей. Том III

Девятая лекция (Дорнах, 3 августа 1924 года).


Мои дорогие друзья! В предыдущих лекциях вы, пожалуй, могли усмотреть, что души, которые из глубин своего подсознания чувствуют стремление к Антропософскому Движению, несут это в себе благодаря их особенному отношению к силам Михаила. Поэтому мы рассмотрели деятельность этих сил Михаила на протяжении столетий, чтобы усмотреть: какое влияние могли иметь эти импульсы Михаила в жизни тех людей, которые находятся в каком-либо взаимоотношении с этими импульсами.

Импульсы Михаила оказываются такого рода, что они глубоко и интенсивно проникают во всего человека в целом (и это имеет большое значение для кармы каждого отдельного антропософа). Из предшествовавших описаний вы знаете, что правлению Михаила (если мы будем это так называть), которое для земной жизни началось в конце 70-х годов 19-го столетия, предшествовало правление Габриэля. И я уже разъяснял вам, что это правление Габриэля связано с силами, которые идут через физическое воспроизведение себе подобных, — с силами, которые связаны с физической наследственностью.

Этому прямо противоположны силы Михаила. При правлении Габриэля дело обстоит так, что его импульсы проникают в физическую телесность человека и действуют в ней. Михаил сильно действует в духовном существе человека. Это вы можете извлечь уже из того факта, что Михаил есть Правитель Космического Разума. Но импульсы Михаила сильны, могучи, и они, исходя их духовного, действуют сквозь всего человека; они действуют в духовном, оттуда — в душевном, а оттуда — в телесном существе человека. И в кармических закономерностях всегда действуют эти кармические силы: Существа Высших Иерархий действуют с человеком, при участии человека. Вследствие этого вырабатывается, формируется карма.

Таким образом, силы Михаила, вследствие того, что они действуют на всего человека в целом, суть такие силы, которые, в первую очередь, особенно сильно вмешиваются в карму человека. Габриэловы силы очень мало — не то, чтобы совсем нет, но очень мало — вмешиваются в собственную карму человека. Михаиловы силы проникают в карму человека и сильно действуют в ней. Поэтому, если некоторые люди (а это, в корне взять, суть все вы, мои дорогие друзья) особенно связаны с этим Михаиловым Течением, то карма этих конкретных людей, собственно, может быть понята только тогда, когда она мыслится в связи с этим Михаиловым Течением. А, наблюдая Михаила как Духа, который находится в особенной связи с Солнцем и всеми солнечными импульсами, тогда еще больше уяснишь себе то, какое чрезвычайно глубокое значение имеют Михаиловы импульсы как раз для тех людей, которые в особенности подвержены этим импульсам: вплоть до их физической организации действует в них это духовное. И надо больше, чем в иных случаях, физические явления при состояниях здоровья и болезни у Михаиловых людей (скажем мы, чтобы иметь какое-то обозначение) просто связывать с их кармой в более высоком смысле, чем у Габриэлевых людей или людей Рафаэлевых и так далее. Хотя Рафаэль является также тем духом, который внутренне связан с искусством исцеления (практической медициной), тем не менее — вещи сложно переплетены во Вселенной — Михаил есть Тот Дух, который ближайшим образом приносит человеку его карму также в отношении болезни и здоровья.

Это связано опять-таки с тем, что Михаиловы силы безусловно действуют так, что они действуют не только космополитически, но еще вырывают человека из тесных земных взаимозависимостей и возносят его на некоторую духовную высоту, где он меньше чувствует эти земные взаимозависимости, чем другие люди. Но он, по меньшей мере, предназначен к этому благодаря своей карме. Ибо сама принадлежность к Михаилову Течению уже оказывает глубокое действие на карму каждого человека.

Видите ли, в последней трети 19-го столетия дело обстояло так, что люди могли — не через нервную систему, но сенситивно, духовно и душевно — сильно ощущать проникновение Михаиловых сил в окружающий мир. Это проникновение Михаиловых сил в окружающий мир обнаруживалось у действительно Михаиловых людей таким образом, что они кое-что из того, мимо чего проходит другой человек ничего не замечая, вполне ощущали, как глубоко значительное и вторгающееся в жизнь. Карма таких людей была образована прежде всего таким образом, что, пусть они сами не уяснили себе этого, но тем не менее они прослеживали ход этой битвы, которую я описал позавчера, как битву между Михаилом и Ариманом. В нынешнюю эпоху Ариман может оказать сильное влияние на людей лишь тогда, если у них есть какое-либо уклонение сознания (от нормального).

Самое радикальное проявление этого состоит, скажем мы, в длительном ослаблении, бессилии сознания или в помрачнении сознания. В те промежутки времени, когда человек впадает в состояние помраченного сознания, к нему могут особенно властно подступить ариманические силы. Тогда они действуют в нем. Он становится подверженным их влиянию. Как раз в эту последнюю треть 19-го столетия, а именно: во время, близкое к окончанию Кали-Юги, то есть в последние годы этого столетия, — было фактически потрясающим впечатление, получаемое при ясновидческом созерцании за кулисами сцены физически-чувственного внешнего мира, простирающегося перед человеческими внешними чувствами. Непосредственно с этим связано то, что тогда многое обнаруживается в отношении тех исторических событий, в которые вмешиваются сверхчувственные существа.

Так вот, в эту последнюю треть 19-го столетия, а именно: в его последнее десятилетие, — лишь тонкой завесой было скрыто то, что есть Правление Михаила, его битва, вся закономерность фактов, связанных с Михаилом. С тех пор дело обстоит таким образом, что Михаил соучаствует в борьбе, происходящей во внешнем мире. Затем дело заключается в том, что требуется гораздо более сильная способность, чтобы ясновидчески узреть то, что тут совершается сверхчувственно, чем это имело место перед окончанием Кали-Юги, то есть еще в предыдущем столетии, когда (как было сказано) ближайший сверхчувственный мир был сокрыт тонкой завесой и когда Михаил вел битву еще больше за сценой мира внешних чувств. Однако, задача Михаила состоит ведь в том (как мною вам было сказано), чтобы его правление, безусловно, проникало в этот мир. Михаил — могучий Дух, и ему могут быть пригодны только мужественные люди. И во всех этих взаимоотношениях, которые я описал однажды вам, в этой сверхчувственной школе обучения 15, 16, 17-го столетий и в этом сверхчувственном культе в начале 19-го столетия в среду духов, какие тогда принимали в этом участие, проникали и играли свою роль многочисленные сонмы люциферических фигур, необходимых для этих взаимоотношений в целом. Михаил нуждался в люциферических фигурах, которые действовали вместе с ним, чтобы преодолеть Аримана, как полярную противоположность. Так что Михаиловы люди были уже вовлечены также — тут может быть нельзя сказать — в битву, — для удержания активного равновесия между люциферическими и ариманическими импульсами. Эти вещи обнаруживаются с большой определенностью как раз к концу 19-го столетия. Тогда было не таким уж редким случаем, что можно было проникнуть взором через упомянутую тонкую завесу. Тогда можно было узреть, какую сильную битву ведет Михаил против Аримана и как легко было людям вследствие всевозможных люциферических влияний получить сознание с уклоном.

Вы, может быть, скажете: уклоны сознания, ослабления сознания не являются ведь чем-то уж столь необычным. Конечно, при внешнем рассмотрении они вовсе не являются необычайными. Но они становятся чем-то значительным из-за того, что наступает затем как последствия уклона или помрачнения сознания. Тут я хотел бы привести один пример.

Однажды дело было в том, чтобы кому-то интимнее нужно было исторически познакомиться с одной личностью из времен Ренессанса и Реформации. Итак, поймите меня в точности, дело было в том, что наличествовали все предварительные подготовления для того, чтобы один человек — это было в конце девяностых годов прошлого столетия — мог на историческом пути познакомиться с одной личностью из времен Ренессанса и Реформации.

Да, собственно, разве можно было это понять иначе, как так, что после всей предшествовавшей подготовки знакомство этого человека с той личностью должно было бы произойти не совсем, сказал бы я, педантически-филистерским путем. Но вот смотрите: в результате тончайших отношений кармы этот человек как раз в то время, когда он должен был это пережить, утратил способность пользоваться своим сознанием. Он впал в некий род сна, из которого не мог пробудиться. Тем самым он был удержан от своего намерения.

Такие вещи наблюдаются в обыкновенной жизни, конечно, не очень часто. Но эти вещи — суть именно то, через что можно непосредственно из земного мира проникнуть взором в духовный мир. И если хотят дать объяснение этому факту, то надо сказать следующее: эта личность, которая должна была познакомиться с некоей личностью из времен Ренессанса и Реформации, несомненно, получила бы чрезвычайно сильное персональное впечатление, если бы проделала бы как раз то, о чем я рассказываю. Она не проделала этого — она миновала это. Но зато эта личность в то время получила преобразованным то, что она получила бы как персональное впечатление — преобразованным в особенно сильную впечатлительность по отношению к Михаилову элементу. Она получила как раз понимание — хотя и бессознательное — в отношении Михаилова элемента.

Я привожу этот, несколько парадоксальный пример, чтобы показать — на каких путях подступает к людям Михаилов элемент. И таких примеров можно было привести много-много. Сегодня люди были бы совсем иными, если бы со многими людьми не произошли такие вещи. Ибо, эти вещи ведь могут происходить сотней различных способов. В том случае, о котором я рассказал вам, дело было так, что данный человек как раз действительно впал в некий род сна. В других же случаях дело было так, что какое-нибудь событие, какое отстранялось бы Михаилом от человека, не осуществлялось потому, что этому препятствовал некий друг или кто-либо другой и куда-то уводил этого человека, и сознание этого последнего становилось окутанным, приглушенным в самом натуральном, самом филистерском смысле, что препятствовало сделать то самое, что ему было, собственно, кармически прежде всего предназначено. Самые резкие вмешательства в ровный поступательный процесс действия кармы происходили как раз в эти годы. И, как правило, тут становится очевидным, насколько глубоко проникали тогда Михаиловы влияния. Во многих случаях обнаруживается, что не только душевно, но и вплоть до телесности были затронуты, подверглись влиянию такие люди, которые получили такой толчок в ход их кармы вследствие того, что Михаил должен был через врата человеческих сознаний вступить в земной мир внешних чувств.

Это в высшей степени интересно — усмотреть, как в девяностых годах 19-го столетия люди оказываются вовлеченными в такие события, которые являются не чем иным, как путями Михаила из мира духовного в мир физический. Подумайте: то, что в последней трети 19-го столетия имело место, как вступление Михаила в физический мир, подготовлялось, велось ведь в духовном мире издавна, уже с начала сороковых годов 19-го столетия. Я бы хотел сказать: Михаил и его сторонники все ближе и ближе подступали к физическому миру, и все больше и больше обнаруживалось, что тогда стали спускаться в этот мир люди, которые в их земной судьбе были связаны с тем, что есть Михаилова задача, а именно: здесь, на Земле, снова перенять в свое распоряжение Разум после того, как он в сверхчувственном мире ускользнул от Михаиловых сонмов.

Во все это (вы знаете об этом уже из моих прежних описаний) включено, в конце концов, Антропософское Движение. Ибо оно связано ведь со всем этим Михаиловым Течением в целом, как явствует из моего изложения, которое я сделал до сих пор. И вот, рассмотрите теперь в этом свете кармические взаимоотношения отдельных личностей, которые в силу внутреннего порыва подошли к Антропософскому Движению. При этом они приходят, прежде всего, из окружающего мира. Они ведь находятся внутри мирских (мировых) взаимоотношений. В окружающем мире действительно существует много общественных организаций, которые объединяют в себе людей, но никогда сила, собирающая их там вместе, не отличалась тем своеобразием, какое приносят с собой Михаиловы силы.

Из-за этого создается особенное положение для тех, кто, исходя из мировых взаимоотношений, находит свой путь в Антропософское Общество. Человек может вступить в другие общественные объединения — в них всегда можно было вступить, — но это не особенно глубоко затронет его судьбу. В Антропософское Общество нельзя вступить — по меньшей мере, нельзя вступить так, чтобы это вступление в него было вполне честным и глубоко захватывающим душу — без того, чтобы это не повлияло бы глубоко в самом существенном на судьбу этого человека. Все это становится совсем особенно явственным, когда рассматриваешь эти вещи, сказал бы я, в верной визирной линии.

Возьмите какого-либо человека, который как раз вступает в Антропософское Общество или Антропософское Движение и который до того имел какие-нибудь взаимоотношения с неантропософами или продолжает их сохранять. Весьма значительна разница между тем человеком, который стоит внутри Антропософского Общества или Движения, и тем, кто стоит вне его или остается вне его, хотя бы и вступил в какое-либо иное общественное объединение.

Тут — два рода взаимоотношений. Мы живем, — и вот однажды, вследствие всего того, что мною было описано, настанет, исполнится время великого кризиса, чрезвычайно важных приговоров, так что это нахождение ныне рядом друг с другом антропософов и неантропософов есть уже нечто, исполненное решающего значения. Речь идет либо о развязывании (искуплении) старой кармы для того, кто стоит в Антропософском Обществе, либо о сплетении некой новой кармы для того, кто не состоит. И это есть великая разница.

Возьмем случай, когда некий антропософ находится в близких отношениях к неантропософам. Тогда речь может идти о том, что антропософ прежде всего решает разорвать старые кармические связи с этим неантропософом или же, наоборот, дело может пойти так, что неантропософ в состоянии завязать с антропософом кармические связи для будущего. По крайней мере, эти два случая суть единственно возможны (конечно, в различных нюансах), какие мне довелось наблюдать. Кроме этих случаев не бывает никаких других. Однако, отсюда проистекает, что это действительно касается грядущего времени чрезвычайно важных приговоров, времени великого кризиса: это окажет свое воздействие на неантропософов либо в том смысле, что они придут к Михаилову сообществу, либо же — такое, что те, кто не принадлежит к Михаилову сообществу, будут от него отстранены.

Это есть время чрезвычайно важных приговоров, время того великого кризиса, о котором, собственно, гласят священные книги всех времен и который в основном подразумевается в отношении нашего (послеатлантического) периода. Именно это есть своеобразие Михаиловых импульсов, что они имеют решающее значение и что они становятся решающими именно в нашем послеатлантическом периоде. Люди, которые в теперешней инкарнации воспринимают через Антропософию Михаиловы импульсы, подготовляют тем самым все свое существо к тому, что вследствие принятия в себя Михаиловых импульсов это далеко проникает в те силы, способности человека, которые в ином случае определяются расовыми и народными особенностями и отношениями. Подумайте однажды о том, с какой силой люди могут говорить: «Вот человек, который находится внутри взаимоотношений такого-то народа». Этого человека могут считать и русским, и французом, и англичанином, и немцем. Взирают на того или иного человека и трактуют людей таким образом, что помещают их туда или туда-то, поразмыслив о том, как они выглядят и к чему они могут принадлежать. Считают значительным то обстоятельство, что один человек выглядит как турок, другой — как русский и т.д. Однако, у тех, кто ныне с настоящей внутренней душевной силой, с сердечной импульсивностью воспринимает Антропософию как свою глубочайшую жизненную силу, такие различия больше не будут иметь никакого смысла, когда они опять воплотятся, спустятся на Землю.

Спросят тогда: откуда же данный человек? Он происходит не из какого-либо народа, не из какой-либо расы. Он есть тот, кто словно вырос за пределы среди всех рас и всех народов. Видите ли, когда было предыдущее Михаилово правление, то ко времени Александра Великого дело обстояло в том, чтобы космополитически распространять греческую культуру, повсюду вносить ее. Тогда через походы Александра было совершено нечто колоссальное, направленное к равенству между людьми, к распространению чего-то общего между ними. Но это еще не могло проникнуть очень глубоко, ибо Михаил тогда ведь еще правил Космическим Разумом. Теперь же — Разум на Земле. Теперь он становится глубоко проникающим. Духовное начало подготовляется к тому, чтобы впервые стать расообразующим. Придет время, когда больше нельзя будет сказать: тот или иной человек выглядит так, что он принадлежит к чему-то там, — что он, мол, есть турок или араб, или англичанин, русский или же немец. Но должны будут говорить: данный человек в прошлой земной жизни был устремлен к тому, чтобы обратиться к духовному в Михаиловом смысле. Так что тогда то, что подвергалось влиянию, исходившему от Михаила, выступит как творящее физически, как формообразующее физически.

Но это есть затем то, что глубоко, глубоко внедряется в карму отдельных людей. Поэтому судьба тех, кто суть честные антропософы, следующая: нельзя совсем покончить с окружающим миром и есть необходимость серьезно, со всей серьезностью подойти к миру. Я упомянул, что те люди, которые со всей интенсивностью находятся в Антропософском Движении, должны будут опять вернуться на Землю в конце этого столетия, чтобы тогда с ними объединились еще другие. Ибо как раз вследствие этого может напоследок решиться вопрос о спасении Земли и земной цивилизации от гибели. Это есть, сказал бы я, Миссия Антропософского Движения с одной стороны душевно подавляющая, а с другой — душевно вдохновляющая. Надо взирать на эту Миссию. Тут совершенно необходимо, чтобы те, кто признает себя за антропософов, знали, что в данном положении карма для антропософов будет изживаться тяжелее, чем для других людей. В первую очередь те люди, которые приходят в Антропософское Общество, предназначены к тому, чтобы тяжелее изживать карму, чем другие люди. И избегать этого тяжелого испытания, пытаться удобно изжить свою карму, — это принесет с собой возмездие в том или ином отношении.

Так же и в изживании кармы надо смочь быть антропософом. Надо смочь внимательно взирать на кармические испытания, чтобы правильно быть антропософом. Удобное изживание кармы — воление удобно изживать карму — ведет как раз к тому, что это мстит за себя, проявляясь в физических затруднениях, в физических несчастных случаях и тому подобном.

Надо как раз усматривать эти более тонкие закономерности жизни. Тогда вместе с этими более интимными закономерностями усматриваешь еще кое-что другое. Это никак не является правильным принципом, — желать сомнительным образом развить всевозможные ненормальные визионерские состояния. Чрезвычайно важно заняться тем, что можно наблюдать, как более интимно происходящее в кармических взаимозависимостях.

Взглянем же не только на нашу карму. Мы живем или жили рядом с людьми, которые внутренне абсолютно противились тому, чтобы подойти к чему-либо антропософскому — внутренне противились, несмотря на все то, что им преподносилось из Антропософии, или могло бы преподноситься, если бы они только захотели это принять. Это мы же все видим. Это есть нечто такое, что принадлежит к великому кризису современной жизни. И это есть то самое, что тут происходит с большим кармическим значением как для тех, кто потом вступили в Антропософское Движение, так и для тех, кто остались вне его. Это становится имеющим необычайно большое значение.

И вот, представьте себе, что эти люди опять встречаются в будущей инкарнации (то, что происходит с будущей инкарнацией, ведь уже подготовляется в этой инкарнации), — тогда эта встреча именно с теми людьми, с которыми у нас такие отношения, которые я сейчас охарактеризовал, окажется такой, что уже имеющаяся отчужденность между нами и теми людьми существенно возрастает. Ибо Михаил действует также вплоть до физических симпатий и антипатий. Однако, все это разыгрывается уже теперь, подготовляя будущее. Это разыгрывается уже теперь для каждого отдельного антропософа. Поэтому для антропософов чрезвычайно важно принимать во внимание именно эти кармические отношения, которые разыгрываются между ними и неантропософами. Тогда происходят вещи, которые вздымаются до царства ближайших Иерархий. Видите ли существует ведь некая противоположность тому, что я описал, как импульсы Михаила, выступающие даже в качестве расообразующих. Существует некая противоположность этому.

Возьмите случай, когда карма складывается таким образом, что какая-либо личность в самом возвышенном смысле захвачена Антропософскими Импульсами — сердцем и умом; я сказал бы — духом и душой. Тогда есть необходимость — будучи высказано, это звучит странно, парадоксально, — но есть необходимость, что тогда Ангел этого человека должен чему-то научиться. И это, видите ли, есть нечто чрезвычайно значительное. Судьба антропософов, которая разыгрывается между антропософами и неантропософами, отбрасывает свои волны в мир Ангелов. Это ведет вплоть до некоего кризиса, до развития духов в мире Ангелов. Ангел, сопровождающий антропософов к их ближайшим инкарнациям, научается еще глубже находить себя в духовном царстве, чем он мог раньше. А Ангел, который принадлежит другому человеку (неантропософу), этого совсем не может, — он спускается вниз. Как происходит этот великий кризис, обнаруживается в первую очередь в судьбе Ангелов. Это теперь обстоит таким образом — и это есть нечто такое, к чему я хотел бы обратить ваши сердца, мои дорогие друзья, — что из относительно единого царства Ангелов возникает двоякое царство Ангелов — царство Ангелов с движением в более высокие миры. В то время, как здесь на Земле происходит образование Михаилова сообщества, мы можем ясновидчески узреть над тем, что здесь совершается как Михаилово сообщество, поднимающихся вверх Ангелов, а также деградирующих вниз Ангелов. Ныне, собственно, важно, если глубоко проникнуть взором в мир, непрестанно наблюдать оба эти потока, что производит сильное впечатление на сердца.

И вот, я скажу: те, кто вступает в Антропософское Общество, распадаются в основном на две группы. Одну группу составляют такие, которые вносят с собой еще знание о древнем языческом состоянии и, исходя из этого языческого (и без того, чтобы они имели много опыта о том христианском развитии, которое совершилось еще во времена Кали-Юги), развивались дальше и вот врастают в то христианство, которое должно снова стать космическим христианством. Итак, это язычески обусловленные души, которые теперь врастают в христианство.

Другую группу составляют такие души, которые больше устали от язычества, но в этом себе не признаются, — которые врастают в Антропософское Движение первоначально из-за его христианского характера. При этом они менее глубоко врастают в то, что есть Антропософская Космология, Антропософская антропология и т.д., а наоборот, больше врастают в абстрактно-религиозное. Эти две группы людей явственно отличаются друг от друга.

Та группа, которая в известной мере была предопределена еще с язычества, питает особенную необходимость со всей внутренней интенсивностью охватить движущие силы Антропософии и, так сказать, не позволяя ничему отклонить себя, без оглядки шествовать в направлении движущих сил Антропософии.

Все это вещи, которые, на самом деле, должны правильно перейти в человеческое сердце. Они должны быть в сердцах антропософов. Лишь тогда станет возможной действительно совместная жизнь в Антропософском Обществе на основе конкретной Антропософии. Ибо, если как раз души с более языческим складом души выявят их способности, которые столь многообразно уже присутствуют в основе их душ в этой инкарнации, тогда над всем Антропософским Обществом распространится атмосфера устремления вперед в Михаиловом смысле.

Однако, надо тогда иметь мужество именно всматриваться в эту сильную битву, которая теперь разыгрывается между тем, что должен предпринимать Михаил для осуществления своей великой задачи, и тем, что непрестанно противопоставляет ему Ариман. Ариман ведь имеет задачу прежде всего овладеть известными тенденциями в развитии цивилизации, поставить их себе на службу. Подумайте все же, хотя бы однажды, о том, что захват разума человеком стал впервые действительно возможным с 15-го столетия, то есть с тех пор, как душа сознательная присутствует в человеке. Ибо она есть то человеческое достояние, которое может усвоить себе разум. С этого времени впервые к людям пришло то, что приводит их к тому, чтобы столь чрезвычайно биться за этот персонально-действенный Разум.

Попытайтесь однажды произвести один маленький подсчет, который, собственно, охватит нечто огромное, но лишь пространственно огромное, попытайтесь однажды произвести один маленький подсчет, мои дорогие друзья. А именно: суммируйте в мыслях все то, что ныне появляется в один день от газетных писак в газетах — что мыслится по всей земле. Пожалуйста, сделайте обзор этого. Сделайте обзор этой суммы разума, стекающей тут с перьев писак на бумагу, затем печатаемой и т.д. Сделайте обзор того, что в качестве персонального разума растекается тут по миру! А теперь вернитесь на несколько столетий назад в 13-е столетие и взгляните, есть ли там вообще нечто подобное? Этого вообще там нет. Не может быть и речи о том, чтобы там это было.

Но я хотел бы задать вам еще одну задачу. Представьте себе в мыслях (сегодня воскресенье, что особенно удобно для этого), какое множество собраний, с Запада до Востока, состоится сегодня с обсуждением политических событий в Европе (в первую очередь мы упомянем только об этом) и как много тогда из персонального разума изольется в атмосферу Земли. И представьте себе 14-е столетие: тогда обходились без этого — без газет, без этих собраний. Всего этого тогда не было. Если бы вы перенеслись в 13-е столетие, то вы по-настоящему имели бы, взирая на мир, совсем свободный, ничем не перегруженный взор. Тогда не существовало никаких газетных редакций, тогда не было никаких политических собраний. Всего этого там нет, и вы взираете, проникаете взором свободно повсюду. Ныне же, когда вы взираете взором туда или сюда, повсюду наплывают волны персонального разума. Они — тут. Вы совсем не можете проникнуть сквозь них — это воздух, в котором теперь вешай хоть топор, — духовно. Прямо-таки, как во многих залах собраний, где каждый дымит своей трубкой или сигарой, воздух такой, в котором хоть топор вешай — так это теперь обстоит с атмосферой в духовном смысле. Такие различия надо замечать, если хочешь вынести какое-то суждение о последовательной смене эпох. Когда же вы читаете историков вроде Ранке (1795-1886), то вы ничего этого вовсе не замечаете. Однако, это суть реальные факты.

Но все это, что ныне вторглось, — что же это такое? Ведь это есть пища для ариманических властей. Они имеют прежде всего возможность вести битву как раз в этой области. Поэтому стали все большими и большими возможности вторжения Аримана в цивилизацию.

Такие духи, как Ариман, конечно, не предназначены к тому, чтобы в физическом теле воплощаться на Земле, но, тем не менее, они могут действовать на Земле. Они могут действовать на Земле посредством того, что они, хотя и не воплощаются, но инкорпорируются, то есть вторгаются в тела людей, а именно на некоторые промежутки времени. Тогда, если это наступает и вызывает у того или иного человека помрачение или уклон сознания на какое-то время (о чем мною было сказано), — тогда человек образует некоторую оболочку: таким образом, Ариман имеет возможность, правда не воплощаться, но инкорпорироваться, чтобы действовать из человека, используя его способности.

Это будет моей задачей — сказать именно об этом проникающем действии ариманического. И я хотел бы затем показать в какой мере, например, Ариман выступает как писатель в новейшее время — чтобы указать на то, что именно следует наблюдать тем людям, которые ныне хотят наблюдать реальности.


Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Другие публикации
  • Первая лекция (Дорнах, 1 июля 1924 года).
  • Вторая лекция (Дорнах, 4 июля, 1924 года).
  • Третья лекция (Дорнах, 6 июля, 1924 года).
  • Четвертая лекция (Дорнах, 8 июля 1924 года).
  • Пятая лекция (Дорнах, 11 июля 1924 года).
  • Шестая лекция (Дорнах, 13 июля 1924 года).
  • Седьмая лекция (Дорнах, 28 июля 1924 года).
  • Восьмая лекция (Дорнах, 1 августа 1924 года).
  • Десятая лекция (Дорнах, 4 августа 1924 года).
  • Одиннадцатая лекция (Дорнах, 8 августа 1924 года).
    Вернуться назад


  •  Ваше мнение
    Ваше отношение к Антропософии?
    Антропософ, член Общества
    Антропософ, вне Общества
    Не антропософ, отношусь хорошо
    Просто интересуюсь
    Интересовался, но это не для меня
    Случайно попал на этот сайт



    Всего голосов: 4397
    Результат опроса