Сайт «Антропософия в России»


 Навигация
- Главная страница
- Новости
- Антропософия
- Каталог файлов
- Поиск по сайту
- Наши опросы
- Антропософский форум

 Антропософия
GA > Сочинения
GA > Доклады
Журнал «Антропософия в современном мире»
Конференции Антропософского общества в России
Общая Антропософия
Подиум Центра имени Владимира Соловьёва
Копирайты

 Каталог файлов
■ GA > Сочинения
■ GА > Доклады

 Поиск по сайту


 Антропософия
Начало раздела > GA > Сочинения > Как достигнуть познания высших миров?

Ступени посвящения


Последующие сообщения входят в состав метода духовного обуче­ния, о названии и сущности которого может составить себе ясное представление каждый, кто его правильно применит. Они относятся к трем ступеням, через которые школа духовной жизни приводит к известной степени посвящения. Однако читатель встретит в этих разъяснениях лишь то, что может быть сказано открыто. Это будут указания, вынесенные из еще более глубокого, интимного учения. В самих школах тайноведения соблюдается совершенно определенный порядок обучения. Существуют известные методы, служащие тому, чтобы привести душу человека к сознательному общению с духов­ным миром. Эти методы относятся к излагаемому ниже приблизи­тельно так же, как преподавание в высшей, строго поставленной школе относится к наставлениям, сообщаемым в подготовительной школе. Однако серьезное, настойчивое выполнение предлагаемых здесь указаний может привести к действительному духовному уче­ничеству. И напротив, нетерпеливые попытки, не основанные на серьезном отношении и настойчивости, ни к чему не приведут. Духовное обучение может быть успешным только в том случае, если прежде всего соблюдается сказанное ранее и уже на этой основе строится дальнейшее.

Упомянутой традицией указывается на три следующие ступени: 1) подготовление, 2) просветление, 3) посвящение. Нет никакой необходимости в том, чтобы эти три ступени следовали именно в таком порядке и чтобы первая была пройдена до конца, прежде чем наступит очередь второй, а вторая — прежде наступления третьей. В некоторых вещах можно уже достичь просветления и даже посвяще­ния, находясь относительно других только на ступени подготовле­ния. Но все же некоторое время должно быть отдано подготовлению, прежде чем вообще может начаться просветление. И нужно быть хоть несколько причастным просветлению, прежде чем может быть положено начало посвящению. В описании же эти три ступени для простоты должны следовать одна за другой.

 

Подготовление

Подготовление состоит в совершенно определенном воспитании жиз­ни чувств и мыслей. Благодаря этому воспитанию душевное и духов­ное тела одаряются орудиями высших чувств и органами деятельно­сти, подобно тому, как силы природы снабдили органами физическое тело, создав их из неоформленной живой материи.

Начинать надо с того, чтобы направить внимание души на неко­торые процессы в окружающем нас мире. Эти процессы суть, с одной стороны, зарождающаяся, растущая и созревающая жизнь, и, с дру­гой стороны, — все явления, связанные с отцветанием, увяданием, умиранием. Повсюду, куда человек ни направит взор, одновременно совершаются такие процессы. И везде они, естественно, вызывают в человеке чувства и мысли. Но при обыкновенных условиях человек недостаточно отдается этим чувствам и мыслям. Для этого он слиш­ком поспешно перебегает от одного впечатления к другому. Необхо­димо, чтобы он вполне сознательно и интенсивно направил свое вни­мание на эти факты. Воспринимая какой-либо совершенно опреде­ленный случай цветения и роста, он должен изгнать из своей души все остальное и на короткое время отдаться целиком только этому одному впечатлению. Вскоре он убедится в том, что чувство, которое прежде в подобном случае только бегло проскальзывало в его душе, теперь начинает расти, принимает сильную энергичную форму. Он должен тогда дать спокойно прозвучать в себе этого рода чувству. При этом ему необходимо придти к полной внутренней тишине. Он должен закрыть себя от всего остального внешнего мира и следить только за тем, что говорит его душа о факте цветения и роста.

Но при этом вовсе не следует думать, что можно продвинуться, притупляя свои чувства по отношению к миру. Сначала надо смот­реть на вещи как можно живее и точнее. И только потом уже — отдаваться оживающему в душе чувству, нарождающейся мысли. Здесь важно направить внимание одинаково и на то и на другое, сохраняя при этом полное внутреннее равновесие. Если человек сумеет войти в необходимое состояние покоя и довериться тому, что оживает в душе, тогда через соответствующее время он сумеет пережить следующее. Он увидит, как в нем зарождается новый род чувств и мыслей, который он прежде не знал. Чем чаще направлять таким образом внимание попеременно то на что-нибудь растущее, расцветающее и созревающее, то на увядающее и отмирающее, тем живее делаются эти чувства. И из возникающих таким образом чувств и мыслей строятся органы ясновидения, подобно тому как с помощью сил природы из живой материи строятся глаза и уши физического тела. Вполне определенная форма чувства связывается с ростом и становлением; и совсем другая, столь же определенная — с увяданием и отмиранием. Но это происходит только тогда, когда человек описанным образом заботится о воспитании этих чувств. Можно с известной точностью описать, каковы эти чувства. Полное представление о них может составить себе каждый, кто сам проходит через эти внутренние переживания. Кто часто направлял внимание на процесс становления, роста, цветения, тот почувствует нечто, имеющее отдаленное сходство с ощущением, возникающим при восходе солнца. Процесс же увядания, отмирания вызовет в нем переживание, которое можно таким же образом сравнить с медлен­ным восхождением луны на небосклоне. Оба эти чувства суть две силы, которые при надлежащем уходе, при все более живом развитии приводят к самым значительным духовным результатам. Кто все снова и снова, планомерно и преднамеренно, отдается этим чувст­вам, для того открывается новый мир. Мир души, так называемый астральный план, начинает брезжить перед ним. Рост и умирание перестают быть фактами, производящими на него только смутные впечатления, как это было раньше. Они слагаются, напротив, в духовные линии и фигуры, о которых он прежде не подозревал. И эти линии и фигуры для различных явлений имеют и различные формы. Распустившийся цветок волшебным образом рисует перед душой совершенно определенную линию; точно так же и находящееся в процессе роста животное, и отмирающее дерево. Мир души (астраль­ный план) медленно развертывается перед ним. В этих линиях и фигурах нет ничего произвольного. Два духовных ученика, находя­щихся на соответствующей ступени развития, наблюдая за одним и тем же процессом, увидят всегда одни и те же линии и фигуры. Как два человека с правильным зрением несомненно увидят круглый стол круглым, а не увидят его один — круглым, а другой — четырех­угольным, так и перед двумя душами при взгляде на распустившийся цветок неизбежно возникает один и тот же духовный образ. И как в естествознании описываются виды растений и животных, так и учитель тайноведения описывает или изображает духовные образы процессов роста и отмирания по родам и видам.

Когда духовный ученик достиг того, что может видеть духовные образы явлений, предстоящих физически его внешнему глазу, тогда он не далек уже и от ступени, на которой можно видеть вещи, не имеющие никакого физического существования и остающиеся поэ­тому совершенно скрытыми (оккультными) для того, кто не прошел духовного обучения.

Следует подчеркнуть, что духовный исследователь не должен погружаться в размышления о значении той или иной вещи. В силу рассудочного характера подобной работы он только отвлек бы себя от верного пути. Он должен бодро, со здоровым чувством и острой наблюдательностью всматриваться в чувственный мир и лишь затем погружаться в мир собственных чувств. Не рассудочным умозрением должен он пытаться проникнуть в значение вещей, но предоставить самим вещам высказаться о себе*.

В дальнейшем важно то, что тайноведение называет ориентиров­кой в высших мирах. Этого достигают, проникаясь всецело сознани­ем того, что чувства и мысли столь же действительные факты, как столы и стулья в физически чувственном мире. В мире душевном и в мире мыслей чувства и мысли действуют друг на друга так же, как в физическом мире — чувственные вещи. Пока человек живо не проникнется этим сознанием, он не поверит, что питаемая им ошибочная мысль может воздействовать на другие оживляющие мысленное пространство мысли столь же разрушительно, как выпу­щенная наугад ружейная пуля — на физические предметы, в кото­рые она попадает. Такой человек, возможно, никогда не позволит себе совершить какого-либо физически видимого действия, которое он считает бессмысленным. Но он не побоится носить в себе преврат­ные мысли или чувства. Ибо по его мнению, они не представляют собой опасности для остального мира. Но в тайноведении можно продвинуться только в том случае, если относиться к своим мыслям и чувствам с таким же вниманием, с каким люди относятся к своим поступкам в физическом мире. Когда человек видит перед собой стену, он не пытается проскочить сквозь нее; он обходит ее. Он согласует свои действия с законами физического мира. Такие законы существуют и для мира мыслей и чувств, но только здесь они не могут действовать на человека принудительно, извне. Они должны про истекать из его собственной душевной жизни. Этого можно достичь, запрещая себе превратные мысли и чувства. Всякое произвольное блуждание мысли, всякую пустую игру фантазии, все случайные приливы и отливы чувств следует запретить себе. От этого человек не станет беднее чувством. Напротив, он скоро обнаружит, что, только упорядочив таким образом свой внутренний мир, он приобретает настоящее богатство чувств и истинную творческую фантазию. Вме­сто мелочной чувствительности и праздной игры мыслей появляются значительные чувства и плодотворные мысли. И эти чувства и мысли приводят человека к способности ориентироваться в духовном мире. Он становится в правильные отношения к реальностям духов­ного мира. И это оказывает на него совершенно определенное воздей­ствие. Подобно тому, как физический человек находит свой путь между физическими телами, так теперь его тропа пролегает между ростом и отмиранием, которые он научился распознавать на опи­санном выше пути. Он следует тогда за всем растущим и развиваю­щимся — с одной, и за всем увядающим и отмирающим — с другой стороны, как это требуется для собственного его развития и для развития мира.

Дальнейшая забота духовного ученика должна быть посвящена миру звуков. Здесь надо различать между звуками, производимыми так называемыми безжизненными предметами (падением тела, ко­локолом или музыкальным инструментом), и теми, которые исходят от живых существ (животного или человека). Слыша удар колокола, человек воспринимает звук и связывает с ним приятное чувство; в то время как в крике животного, он кроме этого чувства ощущает в звуке еще и откровение внутреннего переживания животного, его удовольствие или страдание. С этого рода звуков и должен начинать духовный ученик. Ему необходимо направить все свое внимание на-то, что звук возвещает ему нечто, находящееся вне его собственной души. И он должен погрузиться в это чужое. Он должен тесно связать свое чувство с этим страданием или удовольствием, возвещаемым ему через звук. Он должен отрешиться от того, чём является для него этот звук, приятен ли он ему или неприятен, привлекает ли к себе или отталкивает от себя; его душу должно наполнять только то, что происходит в самом существе, от которого исходит звук. Кто плано­мерно и вдумчиво будет проделывать эти упражнения, тот приобре­тет способность некоторым образом сливаться с существом, от кото­рого исходит звук. Человеку, одаренному музыкальной чуткостью, такое воспитание своей душевной жизни будет даваться легче, чем немузыкальному. Но все же не следует думать, что музыкальные способности могут заменить подобное воспитание. Духовному ученику надо учиться подобным образом ощущать всю природу. Благо­даря этому в мир чувства и мысли погружается зачаток новой способности. Вся природа звучанием своим начинает нашептывать человеку тайны. Что раньше для его души было невразумительным шумом, становится благодаря этому исполненным смысла языком природы. И если раньше в звучании так называемых безжизненных вещей он слышал только звук, теперь он в нем воспринимает новый язык души. Подвигаясь в воспитании своих чувств, он вскоре заме­чает, что может слышать то, о чем он раньше и не подозревал. Он начинает слышать душою.

Чтобы ученик мог достичь той вершины, которая вообще дости­жима в этой области, к этому необходимо прибавить и нечто иное. Особенно важно для развития духовного ученика то, как он внимает разговору других людей. Он должен приучать себя делать это так, чтобы его собственный внутренний мир при этом совершенно без­молвствовал. Когда кто-либо выслушивает мнение, высказываемое другим, то в его душе обычно возникает согласие или возражение. Многие, конечно, тотчас ощутят побуждение проявить свое согласие или, особенно, свое несогласие. Но духовный ученик должен заста­вить умолкнуть любое согласие или возражение. Дело здесь вовсе не в том, чтобы он внезапно изменил свой образ жизни и беспрерывно домогался этого внутреннего, глубокого безмолвия. Он должен толь­ко положить начало этому, поступая так в отдельных случаях, которые он избирает по собственному усмотрению. Тогда очень медленно и не сразу, как бы сам собой, этот новый род слушания прокрадется в его привычки. При духовном исследовании планомер­но упражняются в этом. Ученики чувствуют себя обязанными, упражняясь, выслушивать какое-то время самые противоречивые мысли и приводить при этом к полному безмолвию любое свое согласие и, особенно, любое отрицательное суждение. При этом важно, чтобы безмолвствовали не только все рассудочные суждения, но также и все чувства недовольства, отрицания или согласия. С особой тщательностью должен ученик постоянно наблюдать за со­бой, не присутствуют ли в нем, пусть и не на поверхности, но, в таком случае, в самой внутренней глубине его души — эти чувства. Ему следует, например, выслушивать мнения людей, стоящих в каком-либо отношении значительно ниже него, и подавлять при этом всякое чувство большей своей осведомленности и превосходства. В этом смысле каждому будет полезно прислушиваться к детям. Са­мый мудрый может безмерно многому научиться у детей. Так человек достигает того, что отныне он умеет, отрешившись от своей собственной личности, ее мнений и образа чувств, выслушивать других. Упражняясь таким образом в выслушивании без всякой критики даже тех мнений, которые совершенно противоречат его убеждениям, и когда ему подносятся «самые превратные» суждения, он мало-помалу научается совершенно сливаться с существом друго­го человека, всецело растворяться в нем. Он вслушивается тогда сквозь слова в самую душу другого. Благодаря подобным продолжи­тельным упражнениям звук становится, наконец, верным средством для восприятия души и духа. Конечно, для этого необходимо наи­строжайшее самовоспитание. Но оно ведет к высокой цели. Если эти упражнения производить в сочетании с другими, указанными выше и относящимися к звучанию в природе, то в душе человека вырастает новое чувство слуха. Она приобретает способность воспринимать вести из духовного мира, которые не выражаются во внешних зву­ках, воспринимаемых физическим слухом. Пробуждается восприя­тие «внутреннего слова». Духовному ученику постепенно открыва­ются истины из мира духа. Он слышит обращенную к себе духовную речь**. Все высшие истины постигаются благодаря этой обращенной к нам «внутренней речи». И то, что можно услышать из уст истинного духовного исследователя, бывает получено им таким путем. Но это не значит, что занятия тайноведческими сочинениями не принесут пользы до тех пор, пока человек сам не сможет внимать подобным образом «внутренней речи». Напротив, чтение этих сочинений и слушание учений духовных исследователей сами по себе являются средством, позволяющим прийти к собственному познанию. Каждая мысль, высказанная в тайноведении, способна направить ум услы­шавшего ее туда, куда он должен прийти, если его душа поистине хочет сделать шаг вперед в своем развитии. Ко всему приведенному здесь следует прибавить усердное изучение того, что сообщают миру духовные исследователи. При любом духовном ученичестве подо­бное изучение входит в состав подготовительной ступени. И если кто-либо захотел бы применить все остальные средства, не приняв сначала учений духовных исследователей, он не пришел бы к цели. Ибо эти учения почерпнуты из живого «внутреннего слова», из «живой внутренней речи»; поэтому сами они обладают духовной жизнью. Они — не просто слова. Они — живые силы. И в то время как ты прислушиваешься к словам обладателя тайного знания, в то время как ты читаешь книгу, возникшую из действительного внут­реннего опыта, в твоей душе деятельны силы, делающие тебя ясно­видящим, подобно тому, как силы природы из живого вещества образовали твои глаза и уши.

 

Просветление

Источником просветления служат очень простые переживания. Здесь также речь идет о развитии известных мыслей и чувств, которые дремлют в каждом человеке и которые должны пробудиться. Только того, кто терпеливо, строго и настойчиво упражняется в этих простых переживаниях, могут привести они к восприятию явлений внутреннего света. Начало можно положить, рассматривая опреде­ленным образом различные предметы и существа природы, напри­мер: прозрачный, хорошо сформированный камень (кристалл), рас­тение или животное. Сначала надо постараться следующим образом направить все свое внимание на сравнение камня с животным. Приводимые здесь мысли должны проходить через душу, сопровож­даемые живым чувством. И никакая другая мысль, никакое другое чувство не должны примешиваться и нарушать напряженное, чуткое размышление. Надо сказать себе: «Камень обладает обликом; живо­тное также обладает обликом. Камень покоится на своем месте. Животное же может перемещаться с места на место. Влечение (желание) побуждает животное к перемене места. Этим влечениям служит и сам облик животного. Его органы, его орудия выработаны сообразно этим влечениям. Облик же камня сложен не сообразно желаниям, а свободной от желаний силой»***. Если интенсивно погру­зиться в эти мысли и с напряженным вниманием рассматривать камень и животное, тогда в душе оживают два совершенно разных рода чувств. От камня струится в нашу душу чувство одного рода; от животного — другого. Вначале это, вероятно, не удастся; но при действительно терпеливом упражнении эти чувства постепенно поя­вятся. Нужно только все снова и снова выполнять упражнение. Поначалу их присутствие ощущается в течение лишь того времени, сколько длится само упражнение. Но позднее их воздействие продол­жится. И тогда они станут чем-то, что останется живым в душе. Человеку достаточно будет только погрузиться в эти мысли, как оба чувства тотчас же возникнут уже и без созерцания внешнего предме­та. Из этих чувств и из связанных с ними мыслей образуются органы ясновидения. Если подобным образом рассматривать и растение, то можно заметить, что исходящее от него чувство как по своей специ­фике, так и по силе представляет собой нечто среднее между чувст­вами, которые проистекают от камня и от животного. Образующиеся таким образом органы суть духовные очи. Постепенно человек нау­чается видеть ими как бы душевные и духовные цвета. Пока он усвоил себе только то, что было описано как «подготовление», духовный мир с его линиями и фигурами оставался темным; благода­ря «просветлению» он озаряется. И здесь необходимо заметить, что слова «темный» и «светлый», как и другие приведенные выражения, лишь приблизительно передают то, что имеется здесь в виду. Но при пользовании обычным языком это и не могло быть иначе. Ибо этот язык создан только для телесных условий. Итак, тайновёдение определяет то, что излучается для органа ясновидения от камня, как «голубое» или «голубовато-красное». А то, что ощущается от живо­тного, — как «красное» или «красно-желтое». На самом же деле, видимые при этом цвета — «духовного рода». Цвет, исходящий от растения, — «зеленый», постепенно переходящий в светло-эфирный розово-красный. Растение занимает такое место среди природных существ, что оно и в высших мирах сохраняет, в известном отноше­нии, сходство с характером, присущим ему в физическом мире. В случае же с животным или камнем дело обстоит иначе. Надо, однако, уяснить себе, что вышеупомянутые цвета составляют только глав­ные оттенки царства камней, растений и животных. В действитель­ности же существуют все возможные промежуточные оттенки. Каж­дому камню, каждому растению, каждому животному присущ свой вполне определенный цветовой оттенок. Не являются исключением также и никогда не воплощающиеся физически существа высшего мира, с их нередко изумительными, но часто и отталкивающими цветами. В действительности цветовое многообразие в этих высших мирах неизмеримо богаче, чем в физическом мире.

Если человек уже приобрел способность видеть «духовным оком», то рано или поздно он встретит также и этих высших существ, а также существ, стоящих гораздо ниже человека, которые никогда не вступают в физическую действительность.

Когда человек достиг описанных здесь результатов, то перед ним открыты пути ко многому. Однако никому нельзя посоветовать идти еще дальше, если ученик не намерен тщательно соблюдать указаний и собщений, данных ему духовным исследователем. Но уже и приме­нительно к сказанному лучше всего было бы прибегнуть к такому опытному водительству. Впрочем, если человек обладает достаточ­ной силой и выдержкой, чтобы достичь результатов, отвечающих описанным элементарным ступеням просветления, то он наверняка станет искать и найдет подлинное водительство.

Но во всех случаях необходимо соблюдать осторожность, и тому, кто не примет это во внимание, лучше оставить все попытки проник­нуть в тайноведение. Необходимо, чтобы человек, становясь духов­ным учеником, не утратил своих качеств, делающих его благород­ным и добрым человеком, восприимчивым ко всему физически действительному. Более того, во время своего духовного ученичества он должен постоянно возвышать свою моральную силу, внутреннюю чистоту, свой дар наблюдения. Приведем пример: во время выполне­ния элементарных упражнений, относящихся к просветлению, ду­ховный ученик должен постоянно заботиться о том, чтобы усилить свое сочувствие к миру людей и животных, свою чуткость к красоте природы. Если он не позаботится об этом, то благодаря подобным упражнениям упомянутые способности будут постоянно притуп­ляться в нем. И тогда сердце очерствеет и чувство притупится, а это может привести к опасным результатам.

Как складывается просветление в дальнейшем, когда ученик от упражнений над камнем, растением и животным восходит к челове­ку, и каким образом после просветления рано или поздно устанавли­вается соединение души с духовным миром и приводит к посвяще­нию: об этом, насколько возможно, будет идти речь в следующей главе.

В наше время многие ищут пути к тайноведению. Это делается различным образом; и при этом нередко прибегают к опасным и даже предосудительным методам. Поэтому те, кто считает себя обладате­лем истинного знания об этих вещах, должен предоставить другим возможность ознакомиться с некоторыми особенностями тайноведческого обучения. И здесь сообщается лишь столько, сколько это отвечает такой возможности. Необходимо, чтобы известная доля истинного знания получила распространение, с тем, чтобы ложное не причинило большого вреда. На указанном здесь пути никто не понесет никакого ущерба, если только не будет ничего форсировать. Но одно надо помнить: никто не должен уделять подобным упражне­ниям времени и сил больше, чем это ему могут позволить его жизненное положение и его обязанности. Вступая на путь тайнове-дения, никому не следует резко изменять что-либо во внешних условиях своей жизни. Если он хочет достичь действительных ре­зультатов, он должен иметь терпение; нужно уметь после несколь­ких минут упражнения прекратить их и спокойно перейти к своей каждодневной работе. И никакие мысли об упражнениях не должны примешиваться к ней. Кто не научился ждать — в высшем и лучшем смысле слова, тот не годится в духовные ученики и никогда не достигнет сколько-нибудь значительных результатов.

 

Контроль мыслей и чувств

Когда кто-то ищет пути к тайноведению описанным в предыдущей главе способом, он должен помнить о необходимости постоянно укреплять себя в течение всей своей работы одной мыслью. Ему следует все время иметь в виду, что через некоторое время может оказаться, что он сделал уже весьма значительные успехи, которые, однако, проявятся совсем не так, как он, быть может, этого ожидал. Не приняв это во внимание, легко можно потерять настойчивость и выдержку в работе и вскоре прекратить ее вовсе. Силы и способно­сти, подлежащие развитию, поначалу обладают очень нежным и тонким характером. И сущность их совершенно отличается от всего того, о чем человек прежде мог составить себе представление. Ведь он привык иметь дело только с физическим миром. Духовный и душевный ускользали как от его взора, так и от его понятий. Поэтому нет ничего удивительного в том, что теперь, когда в нем развиваются духовные и душевные силы, он замечает их не сразу. В этом кроется возможность заблуждения для того, кто, не основыва­ясь на опыте, собранном сведущими исследователями, вступает на оккультный путь. Духовный исследователь узнает об успехах, сделанных учеником, задолго до того, как последний сам сможет осознать их. Он знает, как у ученика слагаются нежные духовные очи, прежде чем ученик узнает об этом сам. Поэтому значительная часть указаний духовного исследователя состоит именно в том, чтобы вызвать в ученике те силы, которые помогут ему сохранить доверие, терпение и выдержку до тех пор, пока он сам не придет к осознанию своих успехов. Ибо духовный наставник и не может дать своему ученику ничего такого, что — скрытым образом — не было бы уже заложено в нем. Он может только направлять развитие дремлющих способностей ученика. Но в то же время опыт, которым он делится, послужит опорой тому, кто из тьмы хочет пробиться к свету.

Многие, едва вступив на путь тайноведения, покидают его, пото­му что их успехи не становятся для них тотчас же заметными. Даже когда первый высший опыт замечается учеником, он часто смотрит на него как на иллюзию, поскольку он предварительно составил себе совершенно иные представления о том, что ему предстоит пережить. Он падает духом, потому ли, что считает свой первый опыт не имеющим никакой ценности, или потому, что опыт этот кажется ему слишком незначительным и он не верит, что тот может привести его в течение обозримого времени к чему-нибудь значительному. Но мужество и доверие к себе — это два светоча, которые никогда не должны угасать на пути к тайному знанию. Кто не в состоянии превозмочь себя и терпеливо продолжать упражнение, которое, кажется, бесконечное число раз ему не удавалось, тот не уйдет далеко.

Гораздо раньше, чем отчетливо обнаружится успех, у человека появляется смутное ощущение того, что он на верном пути. И это чувство надо беречь, ибо оно может сделаться верным водителем. Прежде всего нужно с корнем вырвать убежденность в том, будто высшие познания достигаются благодаря каким-то странным, таин­ственным приемам. Следует уяснить себе, что исходить нужно из чувств и мыслей, в которых человек живет постоянно, и что этим мыслям и чувствам он только должен придать другое направление вместо привычного. Пусть каждый начнет с того, что скажет себе: «В мире моих собственных мыслей и чувств сокрыты высочайшие тай­ны, но я до сих пор не воспринимал их». Все, в конце концов, упирается в то, что человек постоянно несет с собой тело, душу и дух, сознает же он, собственно говоря, не душу и не дух, а только свое тело. Духовный же ученик начинает сознавать свою душу и свой дух, подобно тому, как обычный человек сознает свое тело.

Поэтому все дело в том, чтобы суметь придать верное направле­ние чувствам и мыслям. Тогда развивается восприятие незримого в обыкновенной жизни. Здесь будет указан один из путей, позволяю­щих осуществить это. Он так же прост, как почти все, что до сих пор сообщалось. Но он может привести к значительным результатам, если настойчиво выполнять это упражнение и если человек способен отдаваться ему с необходимым интимным настроем.

Надо положить перед собой семя какого-нибудь растения. Здесь важно направить свои усилия на то, чтобы вызвать в себе перед этой малоприметной вещью надлежащие мысли и благодаря этим мыслям развить в себе определенные чувства. Прежде всего он должен отдать себе отчет в том, что именно он действительно видит глазами. Пусть он про себя опишет форму, цвет и все прочие свойства этого семени. Затем пусть он углубится в следующее размышление. Из этого семени, если посадить его в землю, разовьется сложное растение. Пусть он представит себе это растение. Пусть воссоздаст его в своем воображении и затем подумает так: «То, что я создаю силой собст­венного воображения, впоследствии будет действительно вызвано наружу из семени силами земли и света. Если бы передо мной был искусственный предмет, в точности похожий на семя, похожий настолько, что мои глаза были бы не в состоянии отличить его от настоящего семени, то никакие силы земли и света не могли бы извлечь из него растение». Кто полностью уяснит себе эту мысль и внутренне переживет ее, тот сможет с верным чувством образовать и следующую мысль. Он скажет себе: «В семени уже покоится скрытым образом — как сила целого растения — то, что позднее вырастет из него. В искусственной копии семени этой силы нет. И все же для моих глаз они неразличимы. Итак, в подлинном семени содержится нечто невидимое, то, чего нет в его имитации». На это невидимое и необходимо теперь направить чувство и мысли****. Надо представить себе: это невидимое превратится впоследствии в види­мое растение, которое я буду иметь перед собой в форме и цвете. Нужно проникнуться мыслью: невидимое станет видимым. Если бы я не мог мыслить, то мне не было бы уже теперь известно то, что сделается видимым лишь впоследствии.

Особенно тщательно надо подчеркнуть: то, что человек при этом мыслит, он должен также и интенсивно прочувствовать. Находясь в покое и не допуская до себя других, отвлекающих мыслей, нужно пережить в себе одну только эту вышеуказанную мысль. И нужно дать себе время, чтобы мысль и связанное с ней чувство успели как бы внедриться в душу. Если делать это надлежащим образом, то через некоторое время — возможно, только после многих попыток — можно будет ощутить в себе некую силу. И эта сила создаст новое созерцание. Семя предстанет как бы заключенным в маленькое световое облако. Его можно будет ощутить чувственно-духовным образом как род пламени. По отношению к середине этого пламени ощущение будет таким, какое возникает при впечатлении от лилово­го цвета, а по отношению к краям — какое оставляет голубоватый цвет. Здесь появляется то, чего мы прежде не видели и что создано силою мысли и чувства, которую мы в себе вызвали. То, что чувст­венно было незримо, то растение, которое лишь впоследствии станет видимым, выявляется здесь духовно-видимым образом.

Понятно, что кто-то сочтет все это иллюзией. Многие скажут: «Что мне до подобных видений, до подобных химер?» И иные уйдут и не продолжат пути. Но именно в эти трудные моменты человече­ского развития особенно важно уметь не путать фантазию с духовной действительностью. К тому же надо иметь мужество настойчиво идти вперед и не впадать в боязливость и малодушие. Но, с другой стороны, нужно твердо помнить о необходимости постоянно разви­вать в себе здравый смысл, умеющий отличать истину от обмана. Во время этих упражнений человек никогда не должен терять полного сознательного господства над собой. Так же уверенно, как он мыслит о вещах и процессах обычной жизни, должен он мыслить и здесь. Было бы плохо, если бы он впал в мечтательность. В каждое мгновение должен он сохранять полную ясность, чтобы не сказать — трезвость рассудка. И было бы величайшей ошибкой, если бы благо­даря этим упражнениям человек утратил равновесие, если бы он перестал судить о вещах обыденной жизни так же здраво и ясно, как он делал это прежде. Поэтому духовный ученик должен постоянно испытывать себя: не утратил ли он своего равновесия, остается ли он самим собой в условиях своей обычной жизни. Твердое внутреннее спокойствие, ясное сознание, выступающее навстречу всему, — вот что ему надлежит сохранить. И прежде всего надо строго следить за тем, чтобы не предаться какой-либо мечтательности, не увлечься всевозможными упражнениями. Указанные здесь направления мыс­ли еще в древнейшие времена были испытаны и применялись в тайноведческих школах. Только такие направления и сообщаются здесь. Если же кто-то пожелает применить другие, которые он образовал себе сам или о которых где-либо слышал или читал, то он начнет блуждать наугад и вскоре окажется в области безбрежной фантастики.

Дальнейшее упражнение, примыкающее к описанному, состоит в следующем. Надо стать перед каким-нибудь растением, находящим­ся в стадии полного развития. Затем надо проникнуться мыслью, что придет время, когда это растение увянет. Из того, что я вижу сейчас перед собой, не останется ничего. Но при этом растение разовьет из себя семена, которые впоследствии сделаются новыми растениями. Я вновь убеждаюсь, что в зримом мною таится нечто скрытое — то, чего я не вижу. Я всецело наполняю себя мыслью: этого растения, в данном облике и красках, в будущем уже не станет. Но представле­ние об образуемых им семенах дает мне знание о том, что оно не обратится в ничто. Как раньше в семени я не мог увидеть растения, так и теперь я не вижу глазами то, что сохраняет растение от уничтожения. Следовательно, в нем есть нечто, чего я не вижу глазами. Если я дам этой мысли жить в себе и если она встретит во мне соответствующее ей чувство, тогда через некоторое время в моей душе снова разовьется сила, которая обратится в новое созерца­ние. От растения вновь распространится нечто вроде пламенного образования. Оно, соответственно, будет большего размера, чем описанное ранее. В средней части это пламя можно ощутить прибли­зительно зеленовато-голубым, а края — желтовато-красными.

Необходимо особо подчеркнуть, что описываемое здесь как «цве­та» человек видит не так, как он видит цвета физическими глазами; в духовном восприятии им переживается нечто родственное тому ощущению, которое сопровождает телесное впечатление от цвета. Духовно воспринимать «голубое» — значит ощущать или чувство­вать нечто подобное тому, что можно ощутить, когда физический глаз видит «голубой» цвет. Кто действительно хочет постепенно подняться к духовным восприятиям, тот должен принять это во внимание. Иначе он в духовном будет искать лишь повторение физического. Это привело бы его к жесточайшему заблуждению.

Кто способен духовно видеть это, тот достиг уже многого. Ибо теперь вещи раскрываются ему не только в своем настоящем бытии, но также и в самом возникновении и исчезновении. Он начинает повсюду видеть дух, о котором чувственные глаза ничего не могут знать. Тем самым он сделал первые шаги к тому, чтобы постепенно, через собственное созерцание, проникнуть в тайну рождения и смерти. Для внешних органов чувств любое существо возникает при рождении и уничтожается в момент смерти. Но такое впечатление создается в силу того, что скрытый дух существа не воспринимается этими органами чувств. Для духа рождение и смерть суть лишь превращения, подобно тому, как распускание цветка из почки есть также превращение, совершающееся перед нашими чувственными глазами. Но если хотят познать это через собственное созерцание, то сначала надо указанным образом пробудить в себе духовное чувство.

Чтобы сразу же устранить еще одно возражение, которое могут привести люди, обладающие некоторым душевным (психическим) опытом, необходимо сказать следующее. Нельзя отрицать того, что существуют и другие, более простые и краткие пути и что многие на основании собственных созерцаний познают явления рождения и смерти, не проделав предварительно всего здесь описанного. Конеч­но, есть люди с большими психическими задатками, которые нуждаются лишь в легком толчке для своего развития. Но это исключения. Указанный же здесь путь является пригодным для всех и верно ведет к цели. Ведь и химические знания можно приобрести иногда каким-нибудь исключительным способом; но если человек намерен стать химиком, он должен идти общим и достоверным путем.

Ошибкой, чреватой последствиями, может обернуться предполо­жение, будто цели можно достичь с большим удобством, просто представляя, вызывая лишь в воображении упомянутое семя или растение. Правда, так тоже можно прийти к цели, но более достовер­ные результаты достигаются при продвижении в указанном направ­лении. Созерцание, к которому тогда приходят, в большинстве случаев лишь плод воображения; обладая подобным пришлось бы выжидать, пока оно не превратится в духовное созерцание. Ведь все дело именно в том, чтобы не я по собственному произволу создавал себе созерцания, но чтобы действительность творила их во мне. Из глубин моей собственной души должна проистекать истина; но мое обычное «Я» не может стать тем волшебником, который сумеет выманить истину; такими волшебниками должны быть существа, духовную истину которых я стремлюсь узреть.

Найдя в себе, благодаря подобным упражнениям, начатки духов­ных созерцаний, ученик может подняться к рассмотрению самого человека. Сначала следует выбрать для этого достаточно простые явления человеческой жизни. Но прежде чем приступить к этому, необходимо с исключительной серьезностью поработать над полным очищением своего нравственного характера. Любая мысль о том, что достигнутое этим способом знание может быть обращено на личную пользу, должна быть отброшена. Необходимо во внутреннем согла­сии с собой принять решение никогда не употреблять во зло ту власть над своими ближними, которая при этом может быть достигнута. Поэтому каждый, посредством собственного созерцания ищущий познания тайн человеческой природы, должен следовать золотому правилу истинного тайноведения. Это золотое правило гласит: Если ты хочешь сделать один шаг вперед в познании тайных истин, делай одновременно три шага в совершенствовании твоего характера ча пути к добру. Кто следует этому правилу, может приступить к упражнениям, одно из которых будет здесь приведено.

Надо представить себе человека, которого нам случалось наблю-дать в те моменты, когда он чего-нибудь сильно желал. Внимание здесь необходимо направить на вожделение. Лучше всего вызвать в памяти тот момент, когда вожделение было наиболее сильным и в то же время оставалось неизвестным, получит ли человек желаемое, или нет. Итак, надо совершенно отдаться представлению этого воскрешаемого в памяти наблюдения. Необходимо установить в душе возможно больший внутренний покой. Надо постараться, насколько это возможно, сделаться слепым и глухим по отношению ко всему остальному, происходящему вокруг. И особенно надо обратить внимание на то, чтобы это вызванное нами представление пробудило в душе чувство. Надо дать этому чувству взойти внутри себя, подобно облаку, поднимающемуся над совершенно чистым дотоле горизонтом. Вполне естественно, что это наблюдение будет обычно прерываться вследствие того, что человека, на которого обращено внимание, не удавалось достаточно долго наблюдать в описанном душевном состоянии. Вероятно, попытки придется тщетно повторять сотни раз. Но не надо терять терпения. После многих попыток удастся достичь того, чтобы в собственной душе пережить чувство, соответствующее состоянию души наблюдаемого человека. И тогда через некоторое время можно будет вновь заметить, как благодаря этому чувству в собственной душе вырастает сила, которая становит­ся духовным созерцанием душевного состояния другого человека. В поле зрения возникнет образ, ощущаемый как что-то светящееся. И этот духовно светящийся образ есть так называемое астральное воплощение наблюдаемого душевного состояния вожделения. Про этот образ также можно сказать, что он ощущается похожим на пламя. В середине он ощущается как бы желто-красным, а по краям — красновато-голубым или лиловым. Очень важно как можно бе­режнее обойтись с этим духовным созерцанием. Лучше всего вначале никому, кроме своего учителя, если таковой имеется, не говорить о нем, потому что попытки описания этого явления неумелыми слова­ми в большинстве своем приводят к грубым ошибкам. Ибо при этом используются обычные слова, которые не предназначены для подо­бных вещей и поэтому слишком грубы и тяжеловесны для них. Последствием подобной самостоятельной попытки облечь увиденное в слово явится соблазн примешать к подлинным созерцаниям всевоз­можные обманчивые порождения фантазии. Отсюда опять-таки сле­дует важное для духовного ученика правило: умей молчать о своих духовных видениях. Более того, молчи о них даже наедине с собой. Не пытайся увиденное тобой в духе облекать в слова или доискивать­ся до его смысла неумелым рассудком. Отдавайся непредвзято свое­му духовному созерцанию и не искажай его для себя всякими размышлениями о нем. Ибо ты должен помнить, что подобное размышление вначале совершенно не способно к суждению о твоем созерцании. Способность размышлять ты приобрел в своей прежней Жизни, ограниченной одним только физически чувственным миром, тогда как то, что ты приобретаешь теперь, выходит за пределы этого мира. Поэтому не пытайся к новому и высшему прилагать мерку старого. Только тот, у кого уже есть некоторая уверенность в наблю­дении внутренних переживаний, может говорить о них с тем, чтобы речь его могла побудить его ближних к развитию.

Описанное упражнение нужно дополнить еще одним. Надо таким же образом наблюдать человека в тот момент, когда для него насту­пает удовлетворение какого-нибудь желания или исполнение ожи­даемого. Пользуясь при этом теми же правилами и предосторожно­стями, которые были указаны для предыдущего случая, можно также прийти к духовному созерцанию. И тогда можно заметить некое образование из духовного пламени, которое в середине ощу­щается как желтое, а по краям — как зеленоватое.

Благодаря такому наблюдению над ближними, человек легко может впасть в моральную ошибку. Он может стать бессердечным. Необходимо всеми средствами, какие только можно себе предста­вить, стремиться к тому, чтобы этого не случилось. Приступая к подобным наблюдениям, человек уже непременно должен быть на такой высоте, на которой для него становится совершенно очевид­ным, что мысли суть действительные вещи. Тогда он уже больше не позволит себе иметь о ближних какие-либо мысли, несовместимые с величайшим уважением к человеческому достоинству и к человече­ской свободе. Ни на одно мгновение не должны мы допускать до себя мысль о том, что человек может быть для нас лишь объектом наблюдения. Рука об руку с каждым духовным наблюдением над человеческой природой должно идти самовоспитание, направленное на то, чтобы безгранично ценить личное достоинство каждого чело­века и рассматривать то, что живет в нем, как нечто священное и неприкосновенное для нас — неприкосновенное даже в мыслях и чувствах. Чувство священного трепета перед всем человеческим должно наполнять нас даже и в том случае, если мы обращаемся к нему мысленно.

Здесь ставилась задача показать, пока только на этих двух примерах, каким образом можно пробиться к просветлению в пони­мании человеческой природы. С их помощью, по крайней мере, можно было показать тот путь, на который следует вступить. Если человек найдет в себе необходимые для подобного наблюдения внутренние тишину и покой, то благодаря этому душа его претерпит уже значительное превращение. Вскоре это приведет к тому, что внутреннее обогащение, переживаемое его существом, придаст ему уверенность и покой также и во внешних поступках. И эта перемена во внешнем поведении перенесется обратно на его душу. Так будет он помогать себе и дальше. Он найдет средства и пути к выявлению все новых сторон человеческой природы, сокрытых для внешних органов чувств; тогда он созреет и для того, чтобы направить взгляд на таинственные взаимоотношения между природой человека и всем тем, что существует во вселенной. На этом пути человек все больше будет приближаться к тому мгновению, когда он сможет сделать первые шаги в посвящении. Но прежде чем их можно будет совершить, необходимо еще одно. Это нечто такое, необходимость чего, быть может, будет поначалу малопонятна духовному ученику. Однако впоследствии для него прояснится и это.

То, что должен принести с собой посвящаемый, есть в некотором отношении развитое мужество и бесстрашие. Духовный ученик просто обязан искать случая развить в себе эти добродетели. В оккультных школах их развивали систематически. Но и сама жизнь является в этом смысле также хорошей, а может быть и самой лучшей духовной школой. Духовный ученик должен уметь спокойно смотреть в лицо опасности и быть готовым без робости преодолевать затруднения. Перед лицом опасности он должен, например, тотчас же собравшись с силами, вызвать в себе следующий настрой: мой страх ничем не поможет мне; у меня не должно быть его совсем; я должен думать только о том, что мне необходимо предпринять. И он должен прийти к тому, чтобы отныне в тех ситуациях, которые прежде ввергали его в состояние страха, всякое «чувство страха» и «упадок духа» — по крайней мере в собственном внутреннем ощуще­нии — были бы для него невозможны. Посредством самовоспитания в этом направлении человек развивает в себе вполне определенные силы, необходимые ему, если он должен быть посвящен в высшие тайны. Как физическому человеку нужна нервная сила, чтобы пользоваться своими физическими органами чувств, так и душевный человек нуждается в той силе, которая может развиться только в мужественных, бесстрашных натурах. Проникая к высшим тайнам, человек видит вещи, остающиеся скрытыми для обычного человека благодаря иллюзиям, свойственным внешним органам чувств. Не позволяя нам созерцать высшую истину, телесные органы чувств тем самым выступают в роли благодетелей человека. Благодаря им от него сокрыты вещи, которые повергли бы неподготовленного наблю­дателя в неописуемое смятение и вида которых он не смог бы перенести. Духовный ученик должен сначала дорасти до этого зрели­ща. Он лишается во внешнем мире некоторых опор, так как их существованием он был обязан тому обстоятельству, что был погру­жен в иллюзию. Это в буквальном смысле слова выглядит так, как если бы человеку указали на давно угрожавшую ему опасность, о которой он ничего не знал. Прежде у него не было никакого страха; теперь же, когда он об этом узнает, им овладевает страх, хотя опасность и не возросла оттого, что теперь он знает о ней.

Силы мира действуют как разрушительно, так и созидательно: удел существ внешнего мира — возникновение и исчезновение. В деятельность этих сил, в ход этой судьбы должен проникать взор ведающего. Покров, простертый в обычной жизни перед духовными очами, должен быть удален. Но сам человек тесно переплетен с этими силами и с этой судьбой. В его собственной природе есть разрушительные и созидательные силы. И как взору ясновидящего явлены все вещи, так же без покрова предстает самой себе и его душа. Духовный ученик не должен утратить сил перед лицом такого самопознания; а он только тогда не ощутит недостатка в них, если принесет с собой избыток сил. Для этого он должен научиться в трудных обстоятельствах жизни сохранять внутреннее спокойствие и уверенность; он должен воспитать в себе крепкое доверие к добрым силам бытия. Ему надо быть готовым к тому, что многие из побуждений, до сих пор руководивших им, не будут им больше руководить. И он должен признать, что многое до сих пор он делал и мыслил только потому, что пребывал в неведении. Мотивы, подобные тем, какие были у него до сих пор, теперь отпадут. Что-то он делал из тщесла­вия; теперь он увидит, как невыразимо никчемно тщеславие для ведающего. Что-то он делал из алчности; теперь он узнает, как разрушительна всякая алчность. Он должен развить совершенно новые побуждения к действию и мышлению. Именно для этого и необходимы мужество и бесстрашие.

В особенности важно взрастить мужество и бесстрашие в самих глубинах мыслительной жизни. Духовный ученик должен научиться не падать духом при неудаче. Ему необходимо всегда быть готовым к мысли: «Я забуду, что это вновь не удалось мне, и сделаю новую попытку, как если бы ничего не случилось». Так пробивается он к убеждению, что источники сил в мире, из которых он может черпать, неиссякаемы. Он снова и снова будет устремляться к духовному, которое поднимет и понесет его, как бы часто его земная природа ни оказывалась беспомощной и слабой. Он должен быть готовым к жизни, устремленной навстречу будущему, и не позволять какому бы то ни было опыту прошлого смущать себя в этом стремлении. Овладев до некоторой степени описанными качествами, человек достигает зрелости, позволяющей ему узнать истинные имена ве­щей, которые служат ключом к высшему знанию. Ибо в том и состоит посвящение, что человек научается называть вещи мира теми име­нами, которые они имеют в духе своих Божественных Творцов. В этих именах заключены тайны вещей. Поэтому посвященные гово­рят иным языком, чем непосвященные, — ибо им известны имена вещей, посредством которых те были созданы. В следующей главе будет сказано, насколько это возможно, о самом посвящении (ини­циации) .

 

__________

* Должно заметить, что художественная чуткость в соединении с тихой, погружен­ной в себя натурой является наилучшим предварительным условием для развития духовных способностей. Эта чуткость проникает сквозь поверхностную видимость вещей и, благодаря этому, обретает доступ к их тайнам.

** Только к тому, кто путем самоотрешенного слушания достигнет действительной способности воспринимать внутренне, в тишине, без всякого участия своего личного мнения или чувства, могут говорить высшие существа, о которых идет речь в тайнове­дении. Пока выслушиваемое встречает со стороны ученика то или иное мнение или какое-либо чувство, существа духовного мира безмолвствуют.

*** Приводимый здесь пример — поскольку он касается наблюдения над кристаллом — многообразно искажался теми, кто был наслышан о нем только внешним образом (экзотерически); отсюда возникли приемы, такие как «глядение в кристалл», и т. д. Подобные манипуляции основаны на недоразумениях. Они неоднократно описыва­лись в книгах. Но они никогда не составляли предмета истинного (эзотерического) духовного обучения.

**** Если бы кто-нибудь на это возразил, что при более точном микроскопическом исследовании всегда можно отличить подделку от настоящего семени, то он только показал бы этим, что не понял того, о чем здесь говорится. Важно вовсе не то, что мы на самом деле имеем перед собой чувственным образом, а то, чтобы суметь развить на этом упражнении свои душевно-духовные силы.


Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Другие публикации
  • Предисловия
  • Как достигнуть познания высших миров?
  • Посвящение
  • Практические указания
  • Условия ученичества
  • О некоторых последствиях посвящения
  • Изменения в жизни сновидений у духовного ученика
  • Достижение непрерывности сознания
  • Расщепление личности во время духовного ученичества
  • Страж порога
    Вернуться назад


  •  Ваше мнение
    Ваше отношение к Антропософии?
    Антропософ, член Общества
    Антропософ, вне Общества
    Не антропософ, отношусь хорошо
    Просто интересуюсь
    Интересовался, но это не для меня
    Случайно попал на этот сайт



    Всего голосов: 4336
    Результат опроса