Сайт «Антропософия в России»


 Навигация
- Главная страница
- Новости
- Антропософия
- Каталог файлов
- Поиск по сайту
- Наши опросы
- Антропософский форум

 Антропософия
GA > Сочинения
GA > Доклады
Журнал «Антропософия в современном мире»
Конференции Антропософского общества в России
Общая Антропософия
Подиум Центра имени Владимира Соловьёва
Копирайты

 Каталог файлов
■ GA > Сочинения
■ GА > Доклады

 Поиск по сайту


 Антропософия
Начало раздела > GA > Доклады > Познание инициации

Переживания между смертью и новым рождением (Пенменмаур, 27 августа 1923 года).


Вчера я начал с того, что дал сперва краткий очерк переживаний сна у человека, поскольку они являются, так сказать, предвестием переживаний после смерти. Эти переживания, через которые человек проходит во сне, лежат, без сомнения, по ту сторону так называемого порога, о котором мы уже неоднократно упоминали в эти дни. И то, что я предполагаю сейчас обрисовать, суть подлинные переживания каждого человека с той разницей, что во время земной жизни эти переживания не вступают в обычное сознание и открываются только в имагинации, инспирации и интуиции. Но мы ни в каком случае не смеем думать, что этих переживаний не существует, если они не входят в сознание. Они существуют. Человек проходит через них. И если я могу употребить такое сравнение, то это подобно тому, как если бы человека с завязанными глазами водили по комнате. Он не видит предметов, но он должен идти, должен делать усилие для того, чтобы двигаться; он может пережить в этой комнате многое, чего он только не видит. Так и переживания между засыпанием и пробуждением, которые мне предстоит теперь обрисовать, погружены, так сказать, во мрак для сознания, потому что сознание слепо для них. Но последствия пережитого во сне, во всяком случае, проявляются в бодрствующей жизни. И поэтому мы только тогда правильно поймем то, через что человек проходит от пробуждения до засыпания, когда мы рассматриваем это как взаимодействие того, что возникает в результате последнего сна, и того, что совершается днем при посредстве физического тела и эфирного тела. Когда человек засыпает, то его охватывает прежде всего род неопределенного страха. В обыкновенной земной жизни этот страх не поднимается до сознания, не становится представлением, но он имеется как процесс в человеческом астральном теле и в человеческом “Я”; и человек, во всяком случае, приносит с собой в дневное состояние последствия своего страха, пережитого во время сна. Если бы он не приносил с собой этого страха, если бы этот страх не действовал как сила во время бодрствующей жизни в физическом и эфирном телах, то человек не мог бы владеть своей физической конституцией, владеть ею так, чтобы она выделяла, например, правильным образом соли и тому подобные вещества.

Выделение, которое необходимо для организма, есть именно действие подсознательного страха, пережитого во сне. Итак, когда мы засыпаем, то вступаем прежде всего, я хотел бы сказать, в сферу боязни. Тогда наступает такое состояние души, которое подобно качанию туда и сюда, от внутренне успокоенного к внутренне беспокойному состоянию, такого рода качание, что если бы человек переживал это состояние сознательно, то он ежеминутно мог бы подумать, что впадает в некоторого рода обморок и опять пробуждается от этого обморока. Следовательно, качание между состоянием стойкости и обморочного бессилия есть то, что порождается страхом. И третье есть чувство стояния над бездной, с почвой, которая уходит из-под ног и с возможностью каждый миг оборваться. Вы видите, что уже здесь, в этот момент, когда человек засыпает, переживания начинают высвобождаться из физического и переходят в моральное во Вселенной. Ибо уже второе состояние, в которое мы погружаемся после засыпания, позволяет судить о себе, собственно, только если мы можем признать моральные, космические законы наравне с действующими на Земле природными законами и если с той же уверенностью, с какой мы говорим себе, что камень падает на землю или что паровая машина движется паром, если мы с такой же реальностью чувствуем, что человек в своей теперешней земной жизни — именно потому, что он имеет здесь определенную степень силы — охраняется благим мировым водительством от того, чтобы с полным сознанием пережить то, через что бессознательно он проходит, в сущности, каждую ночь.

И самый Космос устроен именно так, что в основе даже самых прекрасных, сияющих высшим блеском вещей необходимо лежит боль, страдание, лишение; так сказать, на заднем плане всего, что является на переднем плане прекрасным, стоит всегда боль, лишение. Это также необходимо во Вселенной, как необходимо сумма углов в треугольнике равняется 180 градусам. И, в сущности, только наивный человек может при этом спросить: почему боги не создали мир только на радость людям? Бытие создает именно необходимости. Это чувствовали, например, уже в учении египетских мистерий, которое называло миром трех железных необходимостей сознательное восприятие того, что переживается во сне как страх, качание туда и сюда между стойкостью и обморочностью, стояние над бездной. Учение египетских мистерий, которое знало это переживание из древнего инстинктивного ясновидения, говорило поэтому: когда человек сознательно входит в тот мир, в который бессознательно он вступает каждую ночь во сне, то он должен войти в область трех железных необходимостей. И то, что человек тогда переживает, порождает в нем, опять-таки бессознательно, глубокую тоску, стремление к божественному, которое он воспринимает заполняющим, проникающим, пронизывающим весь Космос, причем этот Космос человек переживает теперь, можно сказать, растворенным в парящих, реющих, подвижных облачных образованиях, в которых можно каждое мгновение почувствовать себя живым, но в которых каждое мгновение можно также погибнуть. Человек чувствует здесь свою сплетенность с божественным, которое творит, волнуется, движется в мире. И то пантеистическое чувство Бога, которое у каждого здорового человека появляется в бодрствующей земной жизни, есть только последствие, консеквенция того, что бессознательно переживается во сне как это пантеистическое чувство Бога. И тогда человек действительно чувствует, что его душа наполняется рожденной из страха и обморока внутренней, но именно бессознательной уверенностью и одновременно тем, что вместо внешнего центра тяжести физических воздействий дает ему внутренний центр тяжести.

В розенкрейцерском тайноведении нашло себе выражение то, что происходит с человеком, когда он погружается в область трех железных необходимостей. Ученикам указывалось на то, что, собственно, они переживают непосредственно после засыпания. До их сознания доводилось: здесь ваши дневные переживания погружаются в подвижные, парящие, но сущностью действенные облачные образования. Вы сами вплетены в ткань этих облачных образований в страхе и в возможности обморока, вы стоите в них над бездной. Но вы нашли то, что вы должны теперь довести до своего сознания в трех словах, которые должны пронизать насквозь всю вашу душу: Ex Deo Nascimur — Из Бога рождаемся. Это в обыкновенном сознании неопределенное, а у учеников новых мистерий поднятое в сознание «Ex Deo Nascimur» есть то, что человек переживает прежде всего, когда из бодрствующего состояния переходит в состояние сна.

Мы увидим далее в этих лекциях, что это «Ex Deo Nascimur» играет также и историческую роль в развитии человека. Но то, что я описываю здесь, имеет индивидуальное значение — играет роль в жизни каждого отдельного человека в этом земном бытии.

Когда человек продолжает спать далее, то происходит следующее: обычный вид Космоса, который открывается ему отсюда, с Земли, теперь исчезает; если, находясь на Земле, человек имеет вид над собой блестящие, сияющие ему звезды, имеет Луну, имеет Солнце, воздействия которых падают на его чувства, то в определенный момент сна он видит, что весь этот звездный мир как бы исчез. Звезды не являются уже физическими существами. И где для чувственного созерцания были физические существа звезд, там выступают как бы из звездного сияния — само звездное сияние исчезает, — выступают звездные гении, звездные духи, звездные боги. И Космос становится тем, что воспринимаемо в созидательной инспирации, становится говорящей Вселенной — Вселенной, которая возвещает себя в музыке сфер и в мировом слове. Космос составляют теперь духовно-живые существа вместо того чувственного Космоса, который можно видеть с точки зрения Земли. И если бы человек мог довести до своего сознания, то он почувствовал бы, что со всех сторон Вселенной мир как бы высказывает о нем как о человеческом существе суждение на основании его добрых, его злых поступков. Тогда человек чувствует себя также и в своей человеческой ценности включенным в единство Космоса. Но то, что его теперь охватывает (если он мог пережить это сознательно, как переживает это инспирация, то он понял бы, что происходит), приводит его прежде всего в смятение. Ему нужен руководитель. В настоящую эпоху развития человечества этот руководитель появится, если в своей земной жизни человек создал в своей душе, в своем сердце связь с Мистерией Голгофы, — если в своей земной жизни он приобрел отношение ко Христу, Который как Иисус прошел через Мистерию Голгофы.

И чувство, которое в настоящую эпоху непосредственно охватывает здесь человека (какие чувства охватывали человека в другие эпохи, об этом я буду говорить еще завтра), — чувство, которое охватывает тогда человека современной эпохи, таково, что его приведенная в смятение душа должна была бы распасться (погибнуть) на части в той сфере, в какую он теперь вступает, если бы то Существо, которое он живо воспринял в свои мысли, в свои сердечные импульсы, если бы Существо Христа не стало руководителем его в этой области. И здесь также чувство Христа, Который приближается и становится руководителем человека, Христа, Которого в этой области нужно представлять себе связанным с жизнью Солнца, как сам человек связан с жизнью Земли, — это чувство переживается так, как это ставила в бодрствующем сознании перед душой своих учеников средневековая школа — школа средневековых мистерий в словах: In Christo Morimur — Во Христе умираем. Ибо это есть чувство, что душа должна была бы погибнуть, если бы она не умерла во Христе и если бы благодаря этому душевная смерть не стала для нее космической жизнью. Так развивается жизнь сна, и человек идет через нее. И когда он воспринимает космические светила как некие сущности, когда он пребывает в этом необычном для него состоянии, в нем возникает тоска — ибо он не может сознательно проснуться в этой области, — в нем возникает страстное желание снова вернуться в сферу сознания. Это и есть причина пробуждения. Это есть сила, которая заставляет нас проснуться. И человек имеет тогда ощущение, которое опять-таки не доходит в нем до сознания; ощущение это возникает благодаря тому, что он «воспринял» в себя от звездных существ, от звездных богов: он пробуждается не бездуховным, но приносит с собой в дневную жизнь духа, который обитает в душе.

Это чувство, которое представляет собой третий член ночных узнаваний в личном переживании человека, также доводилось до сознания учеников в средневековой школе мистерий в третьем изречении: Per Spiritum Sanctum Reviviscimus — В Духе Святом воскреснем. Таким образом, это трехчленное переживание духовного мира по ту сторону Стража Порога, который остается неведомым именно только для современного человека, следует ощущать как три шага, напечатлевающие вместе с тем в человеческой душе то, что можно в истинном смысле назвать Святой Троицей, которая наполняет, питает и оживляет душевную жизнь. То, что я вам сейчас обрисовал, человек переживает в образе каждую ночь. И в этот образ вплетаются в обратном порядке воспоминания, через которые он проходил в течение дня. Как во время бодрствования здесь, на Земле, мы находим наши переживания вплетенными в события процессов природы, так во время этого обратного переживания ночью то, что мы тогда повторяем в обратном порядке, мы находим вплетенным в воспоминания звездного мира. Но все это есть сперва только образ. Это может реализоваться только после того, как человек пройдет через врата смерти.

Переживаемое здесь, на Земле, в обратном порядке — это есть образ. Это станет реальностью, когда через 3-4 дня после смерти мы закончим тот обратный обзор, о котором я вчера говорил, и тогда в действительности, а не только образно, как это происходит каждую ночь, вступим в духовный мир.

Если мы хотим с пониманием приблизить к своей душе события, которые человек переживает сознательно после того, как пройдет через врата смерти, то мы должны принять во внимание следующее: боги, то есть духовные существа, которых мы встречаем вместо изменившихся, метоморфизированных звезд, живут совсем в другом космическом направлении, чем мы, земные люди, во время нашего земного существования. Этим я высказал весьма значительную истину относительно духовного мира — истину, которая не принимается во внимание также и там, где более теоретично и менее наглядно говорится о духовных мирах. Мы, люди, несем на себе в нашем земном бытии физическое и эфирное тела. Эти физическое и эфирное тела построены так, что мы живем, переходя от более раннего к более позднему, то есть мы находимся в определенном потоке времени. И особенность нашего физического и эфирного тел состоит именно в том, что они имеют это направление в Космосе. Все наше переживание в мире, поскольку мы являемся человеческими существами, протекает именно в этом направлении (показано стрелкой, идущей слева направо, на схеме, которую Р.Ш. нарисовал на доске. Схемы нет.).

Те существа, которых мы встречаем, когда поднимаемся к бытию между смертью и новым рождением, где мы реализуем то, что во время сна переживаем образно, — эти существа движутся в противоположном направлении. Они всегда идут нам навстречу. Так что, по сравнению с тем, что в земной жизни мы называем временем, мы должны сказать: боги несут на себе духовные тела, если хотите — световые тела, в которых они движутся именно из далекого будущего в сторону прошлого. Следовательно, боги движутся в этом направлении (стрелка справа налево). И когда мы вступаем в период, проводимый нами между смертью и новым рождением, то мы принимаем на себя — между смертью и новым рождением — божественные тела, подобно тому, как здесь, на Земле, из физической субстанции мы принимаем на себя физическое тело. Мы облекаемся тогда в божественное тело того, что я назвал в своей «Теософии» Духочеловеком и Жизнедухом. Таким образом, проходя через врата смерти, мы облекаемся в Жизнедуха и Духочеловека, но благодаря этому получаем обратное направление во Вселенной и после смерти переживаем свою жизнь прежде всего в обратном порядке, возвращаясь к рождению или, скажем, к зачатию. Следовательно, в жизни здесь, на Земле, мы идем от рождения или зачатия (то, что протекает прямо, я рисую теперь для наглядности в виде круга), в течение всей нашей земной жизни, в этом направлении (верхняя половина круга), а после земного бытия мы идем в этом направлении назад (нижняя половина круга), до места нашего земного рождения или зачатия. Подобно тому, как отправляясь со своей родины в какое-нибудь место и возвращаясь обратно, мы описываем в пространстве как бы некий круг, так описываем мы во времени, ибо в этом мире, куда мы вступили, нет уже больше пространства, а есть только время, — мы описываем путь вперед и назад, то есть между рождением и смертью мы идем вперед, а потом, когда мы прошли это между рождением и смертью, то проходим прежде всего в обратном порядке как духовную реальность ночные переживания на Земле, пока не вернемся опять к исходному месту.

Таким образом, мы завершаем первый из тех кругов, какие мы должны пройти после смерти. Но об этих кругах жизни, целостной жизни, мало известно теперь, в материалистическую, мыслящую эпоху, и мы должны действительно отойти несколько в прошлое развитие человечества на Земле, если хотим найти слова, которые соответствуют этим истинным состояниям человеческой жизни.

Если мы вернемся к восточной мудрости прошлого, которая знала эти вещи не из того сознательного созерцания, какое снова возможно для нас теперь, а из более грезящего ясновидения, то мы встретим там одно удивительное выражение. И мы убеждаемся, что это удивительное выражение исходит из того прозрения, которое мы можем снова приобрести теперь, когда мы действительно сознательно переступаем порог — сознательно проходим мимо Стража Порога и входим в духовный мир.

Когда духовный мир описывают, исходя из каких-либо легко конструируемых рассудком теорий, то его описывают подобным тому, как материалистическое представление приблизительно мыслит себе Вселенную; берут жизнь человека: он начинает с рождения, потом становится ребенком, становится юношей или девушкой, стареет, доходит до смерти, потом это идет дальше, дальше, дальше и, таким образом, продолжают линию, до конца которой, конечно, не доходят — разумеется, нет (Вселенная бесконечна). Ибо каждый, кто постиг инициацию, знает, что не имеет смысла говорить об этом конце, никакого пути до конца не существует. Существуют возвращающиеся к самим себе пути. И удивительно, выражение древней восточной инициации называло этот факт: «колесо рождений». Об этом «колесе рождений», правда, многое говорилось, но реального до сих пор было сказано мало. В действительности мы заканчиваем первое колесо рождений, когда достигаем до конца своего странствия, которое длится в течение времени, равного трети всей земной жизни, то есть приблизительно столько, сколько времени мы отдаем в жизни сну, и затем в жизни между смертью и новым рождением мы можем ожидать кругов дальнейших колес рождений. Это открывается, когда через пробуждение, какое приносит человеческому сознанию имагинация, инспирация, интуиция, мы проникаем в те миры, которые лежат за покровом чувственного мира и которыми некогда в древнюю эпоху исторического мирового развития люди обладали как наследием того прошлого, где они имели уже описанное вам мною общение с божественно-духовными существами; только когда из некоторого прозрения в духовные миры мы возвращаемся к тому, что знали о духовных мирах люди в древние времена, только тогда мы получаем возможность понимать то, что дошло до нас из древней мудрости. Тогда охватывает беспредельное удивление перед древнейшей мудростью человечества. И тот, кто в настоящее время воспринимает в себя инициацию, не может иначе, как с благоговением, взирать на древнейшие времена земного бытия человека.

Таким образом, вы видите, что в истинный смысл этих древних прозрений можно проникнуть, только если найти его снова с помощью современной духовной науки. Поэтому те, что хотят устранить современную духовную науку, никогда не смогут понять того языка, на каком говорили те, что владели древней мудростью человечества; поэтому, в сущности, они совсем не могут изображать исторически. И как наивно эти люди, ничего не знающие о духовном мире, часто толкуют, интерпретируют древнейшие свидетельства народов прошлого. В этих произведениях, которые, возможно, содержат уже затемненную мудрость прошлого, звучат такие странные слова, как «колесо рождений». Их необходимо понять, отыскав сперва снова то, на что они указывают как на некую действительность. Поэтому, если мы хотим действительно передать историю человечества на Земле, мы не должны со страхом отказываться от предварительного ознакомления с тем значением, какое эти слова имели в древности. Я, конечно, мог бы прекрасно начать с описания исторического развития человечества и употреблять при этом выражения, которые имеются в древних источниках, но тогда мы имели бы только слова — ничего, кроме слов, которые в таком изобилии раздаются теперь, когда речь идет о свидетельствах древности. Поэтому, чтобы, согласно с действительностью, показать хотя бы тот отрезок мира, который человек пережил в свой исторический период, необходимо сначала обрисовать отношение человека к духовным мирам, так как только тогда мы получаем возможность ознакомиться с этим языком и со всем тем, что делалось в древние времена для того, чтобы поддержать связь с духовными мирами.

Вчера я показал вам, что делали жрецы друидов, когда прибегали к особой установке и покрытию камней, чтобы из тени, которая получалась внутри такого сооружения, познавать проникающую сквозь камни, проникающую из духовного мира в физический волю духовного мира.

Но с этим было связано еще нечто другое. В духовном мире все движется не только вперед, но все движется также и обратно. И подобно тому, как есть силы времени, которые несут нас вперед через физическое земное бытие, а после смерти несущие нас снова назад, так и в этих сооружениях есть силы, которые идут сверху вниз, и такие, которые идут снизу вверх.

Так что в этих сооружениях жрецы друидов наблюдали нисходящий и восходящий потоки. И если они устанавливали эти сооружения в надлежащих местах, то могли познавать в них не только нисходящую из Космоса волю божественных духов, но и — в силу господствующей здесь одномерности — они могли, поскольку сооружение стояло на правильном месте, познавать в восходящем потоке говорившие вовне, во Вселенную, добрые или злые свойства принадлежащих к их общинам людей. Так эти камни были в то же время обсерваторией для жрецов друидов, где они могли обозревать внутреннее состояние душ, которые стояли в коммуникации с Космосом, душ, которые принадлежали к указанным общинам. Все эти тайны, все эти мистерии были связаны с тем, что в таком упадочном виде осталось от древних времен. Это станет понятным только, когда силой собственной имагинации, инспирации и интуиции духовный мир из его сокровенного бытия будет поднят в сознание человека. Эти круговые движения (в том виде, как я их нарисовал, конечно, должны пониматься фигурально, так как движение происходит ведь в сфере одного измерения) человек совершает на своем жизненном пути между смертью и новым рождением. И подобно этому кругообороту, идущему вперед — от рождения до смерти, и назад — от смерти к рождению, протекают туда и назад кругообороты в течение всей жизни между смертью и новым рождением, но таким образом, что всегда существует различие между движением вперед и движением назад. Здесь, в первом колесе рождения, разница состоит именно в том, что идущую вперед часть мы переживаем от рождения до физической смерти, а другую, идущую обратно, часть мы переживаем в тот период, который примыкает непосредственно к физической смерти и продолжается, если измерять его земным временем, треть протекшей земной жизни. После чего первое колесо рождения будет закончено. Затем к нему присоединяются другие, и мы проходим эти циклы, эти колеса, до тех пор, пока не доходим до вполне определенного места, откуда можно начать обратный путь, обратное странствие к Земле, в том роде, как я опишу это ниже; мы совершаем эти колеса, пока не достигаем той точки всего нашего переживания, которая отмечает последнюю смерть, пережитую нами в нашей предыдущей земной инкарнации.

Следовательно, мы переживаем в этих кругооборотах в первое время после смерти, обозревая в обратном порядке и живя в обратном порядке, то, что мы испытали между последней смертью и тем рождением, которое мы пережили последним по отношению к тому земному бытию, из которого мы только что вышли со смертью.

И каждый такой кругооборот соответствует в своем движении вперед, я хотел бы сказать, космической жизни сна. Следовательно, если бы я стал рисовать дальше эти круги, как они отсюда протекают дальше, то движение вперед соответствовало бы всегда жизни после смерти, когда человек всем своим существом растворяется более в Космосе, когда он имеет такое сознание, что он живет, собственно, в космическом мире, что он слился в одно с космическим миром. Движение назад соответствует всегда тому обстоятельству, что человек из космического мира возвращается как бы в себя, и то, что сначала пережил в Космосе, он перерабатывает теперь в себе, переживает связанным со своим “Я”. Как для того, чтобы иметь здоровую жизнь здесь, в земном бытии, мы должны переживать смену сна и бодрствования, так в период между смертью и новым рождением мы должны все снова переживать это излияние в Космос, где мы чувствуем себя такими же всеобъемлющими, такими же огромными, как Космос, где образования и события Космоса мы ощущаем как свои собственные образования и события, где мы настолько идентифицируем себя со Вселенной, что говорим себе: в том, на что ты смотрел своими физическими глазами, когда ты был еще обитателем Земли, что выступало тебе навстречу в своем физическом отблеске как Космос чувственных звезд, — в этом теперь ты живешь. Но это уже не суть физические звезды, это божественные духовные сущности, которые свое бытие связывают с твоим бытием. В тебе живут божественные духовные существа Космоса. Ты идентифицировал себя с ними. Такова, в известном отношении, одна часть переживаний между смертью и новым рождением — неважно, назовете ли вы это космической ночью или космическим днем, ибо употребляемые нами земные выражения, разумеется, в высшей степени безразличны для богов, которые живут в духовном мире. Нашими земными выражениями мы должны только обрисовать себе то, что мы переживаем там, в духовном мире. Но мы должны избирать соответствующие выражения. Далее за тем периодом, когда мы вырастаем как бы до размеров Вселенной, идентифицируем себя со Вселенной, следуют другие периоды, когда мы отходим в себя, сжимаемся как бы в одну точку — в точку нашего “Я”, когда мы как бы в космическом воспоминании ощущаем теперь в себе соединенным с нами как наше “Я” все то, что мы переживаем излитым в целый Космос. Мы чувствуем это колесо рождения как постоянное вращение спирали, переживаемое нами, мы ощущаем как переживаемое нами совместно с Космосом, мы ощущаем как переживаемое там, вовне, а затем мы уходим в себя и переживаем в себе меньшую, третью часть, потом это направляется опять вовне, потом следует новое сжатие спирали. Так что это колесо рождений может быть изображено именно как спиральное движение, которое раскручивается и потом опять скручивается в себя. Таково развитие между смертью и новым рождением, протекающее в переживании себя и в отказе от себя. Как мы обрисовали бы земные переживания в течение каждых 24 часов, если бы сказали: люди спят и бодрствуют, — так обрисовали мы теперь то, что переживается в духовном мире при прохождении человека от смерти к новому рождению.

Этот отказ от себя, это возвращение в себя в духовном мире — это подобно сну и бодрствованию человека в земном бытии. И как в земное бытие человека входят затем различные переживаемые им события, так в это прохождение колес рождений и смертей вступают те духовные события, которые человек переживает между смертью и новым рождением. Чтобы понять эти события, необходимо составить себе трезвое представление об истинном положении человека в земном бытии.

Дело в том, что человек бодрствует, собственно, только в мире своих представлений и в той части мира своего чувства, которая примыкает к представлению. Что происходит, когда человек намеревается сделать то или другое, даже хотя бы только взять в руку кусок мела, как это намерение появляется в представлении, устремляется затем в глубину воли, как воля охватывает мышцы, пока не увидим — это тоже есть представление, что рука взяла мел, то есть все то, что включается в земную жизнь как проявление воли, проявление желаний, — все это остается для земной жизни, даже когда оно происходит днем, окутанным такой же тьмой, как жизнь сна у человека. Только в области представлений и в некоторой части нашего чувства мы бодрствуем в обычном сознании.

В отношении другой части чувства, примыкающей к воле, где мы одобряем или не одобряем то, что мы хотим сделать, и в отношении воли — мы спим. Но мыслей мы не берем с собой в сон. И как мы не берем с собой в сон мыслей, которые мы развиваем здесь, на Земле, так мы не берем этих мыслей в жизнь между смертью и новым рождением. Там мы должны развить себе уже другие мысли, свойственные иному миру.

Но мы берем с собой именно то, что на Земле остается в подсознании, — волю и ту часть чувств, которая примыкает к воле. Именно с тем, чего мы не сознаем здесь, в земной жизни, что живет в наших влечениях, в наших страстях, во всей нашей чувственной волевой природе, — со всем этим мы проходим через период между смертью и новым рождением и образуем себе там сознательно космические мысли о том, что здесь мы переживаем бессознательно. Так, например, чтобы понять тот период, который мы переживаем в непосредственной близости к вратам смерти, мы должны уяснить себе, что уже здесь, на Земле, по отношению к физическому телу мы многое переживаем душевно и что это принимает совсем другой вид, как только мы пройдем через врата смерти и не имеем уже физического тела. Ваше физическое тело, то есть вещества, которые устанавливает химия, не испытывают жажды и голода. Внутреннее ощущение жажды и голода есть душевное переживание. Но исполнение хотений жажды и голода здесь, в земной жизни, осуществляется через посредство физического тела. Голод живет в душе; удовлетворение голода здесь, в земном бытии, происходит через посредство тела; жажда живет в душе, удовлетворение жажды здесь, на Земле, происходит через посредство тела. Когда вы проходите через врата смерти, то вы не имеете уже физическое тела, но вы имеете еще голод и жажду. Обычный голод и обычную жажду вы приносите через врата смерти. И вы должны это время, которое составляет именно треть земной жизни, — время обратного переживания ночной жизни — употребить на то, чтобы некоторым образом отучить себя от того, чтобы иметь голод, жажду и другие желания, исполнимые только при посредстве тела.

В этом состоит внутреннее переживание этого периода после смерти, составляющее треть земной жизни: душа освобождается от тех желаний, которые должны жить в ней, но удовлетворены могут быть только при посредстве тела. Что происходит дальше — это мы увидим позднее.

Итак, я обрисовал вам часть того, что человек переживает прежде всего после прохождения через врата смерти; завтра мы продолжим рассмотрение этой жизни между смертью и новым рождением и ее связи с общим развитием человечества на Земле.

Но мы должны сознавать, какие события вступают в эту земную жизнь. Некогда человечество в своего рода инстинктивном созерцании владело тем, что теперь может быть снова исследовано при помощи имагинации, инспирации, интуиции. Ночь не была тогда так закрыта для людей. День же протекал как бы во сне и в образах сонных грез давал больше от духовного мира.

Мы живем именно в такую эпоху — на это я хотел бы указать уже сегодня (этот ход мыслей ясно выступит перед нашей душой в ближайшие дни), — когда человечество подвергается наибольшей опасности потерять вообще всякую связь с духовным миром. И именно здесь, вблизи памятников древней европейской культуры друидов, мы имеем то место, где можно отметить известные симптомы, которые дурны не сами по себе, а в силу того, что разыгрывается в человечестве не только физически, но что происходит духовно как бы за кулисами бытия.

Вглядитесь еще в средневекового человека со всеми его теневыми сторонами — с тем, что называют теперь мрачным средневековьем; сравните его с современным человечеством. Сегодня я хотел бы отметить только два симптома, которые могут обратить наше внимание на то, как надлежит рассматривать мир с духовной точки зрения. Возьмите средневековую книгу. Каждая отдельная буква в ней как бы вырисована. Видно, как глаз покоится на этих буквах. Весь душевный строй человека, покоившийся таким образом на написанной букве, был еще более способен воспринять то, что могло сойти в душу как откровение духовного мира.

И посмотрите на современную скоропись — этого просто нельзя прочесть. Это не буквы, которые ощущаешь как то, что дает художественную радость живописца: как что-то возникшее из механического движения руки — так выглядит то, что видишь теперь набросанным на бумаге (дается рисунок). К этому присоединяется еще то, что мы начинаем писать, совсем человечески не участвуя в этом, а приводя в движение пишущие машины, где нет уже никакого живого отношения к происходящему.

Пишущие машины и авто можно теперь видеть; что происходит за кулисами бытия, когда человек все больше и больше изгоняется из духовного мира? Но не подумайте, что я хочу выступить как типичный реакционер и проповедовать изгнание авто, пишущих машин и даже этих ужасных письменных знаков! Кто понимает ход мирового развития, тот знает, что все это необходимо, что это имеет свои основания. Следовательно, не в отрицании смысл того, что я говорю, а в предупреждении. Эти вещи должны наступить, их необходимо принять, как мы должны принимать день и ночь, но нельзя отдаваться им односторонне. И тому, что таким образом проявляется в мире, что так ужасно кричит в неразборчивых письменных знаках и в пишущих машинах, что с таким поистине отвратительным шумом проносится в мире в виде авто, — именно всему этому для здорового развития человечества должно быть противопоставлено сильное проникновение в духовное чувство, в духовную волю. Дело вовсе не в том, чтобы как-либо оспаривать материальное, а в том, чтобы познать, охватить его именно в его действительности, в его необходимости, но в то же время понять, насколько необходимо тому, что иначе разрушает человечество в физическом бытии, противопоставить крепкую силу духовности. Тогда в качании маятника между авто, пишущими машинами и достигнутыми в духовно-научной работе имагинациями, прозрениями в духовный мир может быть благоприятно подвинуто вперед здоровое развитие человечества, между тем как иначе ему может быть нанесен только ущерб. Об этом можно сказать в особенности, здесь, в Пенменмауре, где, с одной стороны, мы ощущаем как наследие древней эпохи друидов тот факт, что имагинации — я отмечал уже это — как бы останавливаются, а с другой стороны, также видим, с какой грубой силой, именно благодаря шумно пересекающим атмосферу авто, эти остановившиеся имагинации разрушаются в самом своем основании.


Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Другие публикации
  • Первые шаги к имагинативному познанию (Пенменмаур, 19 августа 1923 года).
  • Инспирация и интуиция (Пенменмаур, 20 августа 1923 года).
  • Новая и древняя наука посвящения (Пенменмаур, 21 августа 1923 года).
  • Жизнь сновидений (Пенменмаур, 22 августа 1923 года).
  • Отношение человека к трем мирам (Пенменмаур, 23 августа 1923 года).
  • Действие духа в природе (Пенменмаур, 24 августа 1923 года).
  • Взаимодействие различных миров (Пенменмаур, 25 августа 1923 года).
  • Переживания сна у человека как предвестия жизни после смерти (Пенменмаур, 26 августа 1923 года).
  • Духовное и космическое бытие человека после смерти (Пенменмаур, 28 августа 1923 года).
  • Переживание мирового прошлого (Пенменмаур, 29 августа 1923 года).
    Вернуться назад


  •  Ваше мнение
    Ваше отношение к Антропософии?
    Антропософ, член Общества
    Антропософ, вне Общества
    Не антропософ, отношусь хорошо
    Просто интересуюсь
    Интересовался, но это не для меня
    Случайно попал на этот сайт



    Всего голосов: 4421
    Результат опроса